Джудит

Фэйзер Джейн

Салли сделала пару глотков и отставила чашку в сторону.

— Я уже три дня места себе не нахожу. Но что делать?.. Что делать?.. — Она продолжала мять в руках мокрый платок.

— Расскажи нам, что случилось? — Корнелия Форсайт резко подалась вперед, задев при этом чашку. Часть чая выплеснулась на платье. — Вот незадача! Ну ничего, скоро все высохнет.

Джудит подавила улыбку. Корнелия была очень крупной женщиной, столь же солидной, сколь и неуклюжей. Но за всем этим скрывались живой ум и доброе сердце.

— Все очень просто:

к завтрашнему утру мне нужно иметь четыре тысячи фунтов! — выпалила Салли.

— Четыре тысячи? — Джудит присвистнула. Эту привычку она переняла у брата. — И на что?

— Джереми. — Салли произнесла имя брата, мота и повесы. — Я должна достать для него четыре тысячи, иначе его посадят в долговую тюрьму.

— А муж не может помочь? — спросила Корнелия. Салли посмотрела на Джудит;

— Джек, может быть, и помог бы, но ты же знаешь мнение Маркуса о Джереми. А Джек ничего не предпринимает, не посоветовавшись с братом.

Джудит кивнула. Маркус презирал этого молодого шалопая, получившего хорошее образование, но абсолютно никчемного. «Армия, только армия может его исправить» — таково было мнение Маркуса. Она тоже не одобряла повеления Джереми, его вечная погоня за удовольствиями не могла не раздражать. Но что толку сейчас говорить об этом! Словами делу не помажешь.

— Я полагаю, Маркус посоветует Джеку ничего для Джереми не предпринимать. Пусть парень сам пожинает плоды своих художеств, — сказала Джудит.

— И по правде говоря, — согласилась Салли, — осуждать его за это я не имею права. Джереми неисправим, ему всегда всего мало.

— Ну и как же ты собираешься достать для него эти четыре тысячи? — Изобель вернула разговор в прежнее русло и взяла еще одно пирожное.

Она была невероятная сластена. С этим могло соперничать только ее пристрастие к миндальному ликеру.

— Но я уже дала ему четыре тысячи.

— Как?

— Я заложила рубины семьи Девлинов, — просто ответила Салли.

Изобель уронила пирожное на ковер.

— Что ты сделала?

— Я просто не знала, что еще можно предпринять, — объяснила Салли уже совсем спокойно. — Джереми был в безвыходном положении. Да все бы обошлось, я бы их в конце концов выкупила, но тут неожиданно их потребовал Маркус. Я была вынуждена сказать Джеку, что отдала рубины почистить.

— А зачем они понадобились Маркусу? — спросила Джудит. Салли удивленно посмотрела на нее.

— Потому что они твои, Джудит.

— Мои?

— Конечно. Ведь ты маркиза Керрингтон. Рубины по праву семьи Девлинов принадлежат тебе. Маркус дал их мне, но на время… хотя никто не ожидал, что он женится… и я думала… — Голос ее осекся.

В наступившей тишине женщины обдумывали ситуацию.

— Положение не из приятных, — произнесла наконец Корнелия. — Тебе надо было снять с них копии.

— Я так и сделала, — отозвалась Салли. — Но Керрингтона копиями не одурачишь.

— Это точно, — согласилась Джудит. — Предположим, я скажу, что не люблю рубины и хочу, чтобы

они остались у тебя?.. Нет, скорее всего это не сработает. Маркус все равно захочет получить их обратно.

Она встала и прошлась по комнате. Есть только один способ выручить Салли. Рискованный способ. Если Маркус что-нибудь разузнает, будет плохо, Но она все равно должна Салли помочь. Если можешь помочь другу, надо это сделать. Таков кодекс чести.

— И когда ты должна их возвратить, Салли?

— Джек сказал, что собирается возвратить их Маркусу завтра. — Салли хрустнула пальцами. — Джудит, я чувствую себя ужасно… как будто я у тебя что-то украла.

— А вот это глупости! — Джудит протестующе замахала рукой. — Зачем мне эти рубины? Ты поступила правильно. Брат попал в беду, и ты отдала их ему. Жаль только, что ты не сказала мне об этом хотя бы немного раньше. Будет слишком очевидно, если за один вечер я выиграю такую сумму. Лучше бы разделить это на три раза, а то и больше. Если я проведу за карточным столом весь вечер, и играя при этом по крупному, это будет выглядеть весьма подозрительно.

— Что ты сказала? Я знала, что тебе нравится играть, но…

— Нравится играть — это не то слово, — прервала ее Джудит. — Должна заметить, в этом деле я знаю толк.

— Я это заметила, — кивнула Корнелия. — И твой брат тоже.

— Этому нас научил отец, — произнесла Джудит и осеклась. Распространяться о своем прошлом она не желала.

— Но я не совсем поняла, — нерешительно заметила Салли.

— Требуемую сумму я смогу добыть только одним-единственным способом — если вечером посещу игорный салом миссис Долби, — кратко пояснила Джудит. — В подобных местах такой выигрыш большого внимания не привлекает.

— Но, Джудит, ты ведь не можешь играть на Пикериш-стрит! — в ужасе воскликнула Изобель.

Игорный салон вдовы Долби был известен своей сомнительной репутацией.

— Почему? Многие женщины не чураются этого.

— Но у них и соответствующая репутация.

— Меня будет сопровождать Себастьян, так что слухов никаких быть не должно.

— А что же Керрингтон?

— Будем надеяться, что он об этом не узнает. Булем надеяться. — Джудит улыбнулась Салли. — Ну, смотри веселей. Завтра утром ты выкупишь эти рубины.

— А откуда у тебя такая уверенность?

— Практика, моя дорогая. У меня большая практика.

Вскоре гости откланялись. Салли заметно оживилась. Хотя во все это было трудно поверить, но уверенность Джудит ее приободрила.

Джудит осталась одна и помрачнела. С момента замужества играть ей приходилось очень редко, и играла она просто ради развлечения, с низкими, разумеется, ставками. Серьезная игра — это нечто совершенно другое. Не потеряла ли она форму, вот вопрос? Джудит закрыла глаза, пытаясь представить стол для игры в макао. Вдоль позвоночника тут же пробежала знакомая волна дрожи, Так бывало всегда перед игрой — значит, все в порядке. Она улыбнулась.