Джудит
Шрифт:
Джудит подошла к окну и увидела, как Маркус ведет Харриет через двор. На душе у нее вдруг стало так покойно и мирно, как никогда прежде. И это несмотря на то, что произошло здесь всего несколько минут назад! Было такое ощущение, что наконец закончено что-то очень важное. Последний кирпичик из ее прошлого наконец оказался на своем месте.
Она отомстила за отца, она узнала свою мать. Теперь Джудит свободна и может быть сама собой.
— Не знаю, как Себастьян
— Я уверена, что именно Харриет ему сейчас нужна! — воскликнула Джудит. — А как ты узнал, что Грейсмер именно здесь?
— Ну, об этом потом… потом.
Маркус подошел, взял ее руки в свои и испытующе посмотрел в глаза:
— Как ты себя чувствуешь после всего этого?
— Вначале я испытала шок, а потом, как это ни странно, меня ее признания совершенно перестали трогать. Агнес Баррет для меня никто. — Джудит пожала плечами. — Это действительно странно, но я не чувствую никакой связи с ней. Совершенно. Главное, теперь я знаю, кто она и что она, и чувствую, как с меня свалился тяжкий груз. Она тревожила мое сознание с момента нашей первой встречи. Для меня огромное облегчение знать, почему это происходило.
Маркус кивнул:
— Ты права, она не должна ничего для тебя значить. Теперь мы свободны и можем начать все сначала.
Джудит прикусила губу:
— Да, но есть еще одно…
— Нет, — взревел Маркус, поднимая руки, — не надо больше ничего! Джудит, пожалуйста…
— Вообще-то я не собиралась тебе говорить…
— Джудит, ну и не надо!
— Но я должна, — простонала она. — Если бы ты не узнал о Грейсмере и обо всем остальном, я бы молчала. И Себастьян говорит, что это совершенно не важно. Но я считаю, важно. Поскольку ты знаешь все остальное, ты должен знать и это тоже. Да ты и сам мог бы догадаться, если бы подумал.
Маркус закрыл глаза и тяжело вздохнул:
— Ну давай же, выкладывай. Что у тебя на этот раз? Какая еще правда? — Он подошел к камину и застыл в ожидании.
— Видишь ли… понимаешь, мы с тобой не женаты. — Что?!
— Дело в том, что Джудит Давенпорт, так же, как и Себастьяна Давенпорта, не существует. В церкви я тогда об этом не подумала, а поняла только, когда увидела книгу регистрации. Ведь мы Деверю… Я не помню, чтобы меня когда-нибудь называли Шарлоттой, но окрещена я под этим именем… — Джудит замолкла, сочтя, что сказала достаточно.
Маркус решительно потянул ее к двери, Джудит споткнулась о порог, но он не остановился и поволок
— Маркус, что ты собираешься делать? Куда мы идем? — спросила она переводя дух.
— Сейчас я скажу тебе, куда мы идем, — ответил он. — Мы отправляемся на поиски епископа, чтобы окончательно легализировать наш брак. Вывести его из-под всяких сомнений. А после этого я намерен широко воспользоваться своими правами мужа. Не пропущу ни одного права. — Он схватил ее за талию и бесцеремонно толкнул в экипаж.
— И что, я не буду иметь собственного мнения?
— Конечно, нет! — Он запрыгнул и сел. — Если в тебе есть хоть капля здравого смысла — в чем я, конечно, сильно сомневаюсь, — ты будешь сидеть тихо и держать рот на замке.
Джудит откинулась на спинку сиденья и расправили юбку. Затем внимательно изучила профиль мужа. Что-то в нем ей показалось ненормальным.
— Маркус, ты шутишь, — констатировала она.
— Какие тут, к черту, шутки? — отозвался он, не отрывая глаз от дороги. — Оказывается, в течение последних семи месяцев я жил в грехе с женщиной, которая приняла участие в незаконной церемонии венчания. И если бы не обстоятельства, которые вынудили ее к признанию, я бы не узнал об этом до самой смерти.
— Ну, не узнал, так жилось бы легче, — неуверенно проговорила Джудит.
И тут Джудит услышала какой-то странный тихий звук, а плечи Маркуса при этом затряслись.
— Маркус, смеешься? Ты же сам как-то говорил, что смех сдерживать вредно… может случиться удар.
Маркус повернулся к Джудит и взял ее за подбородок: — С тех пор, как мы встретились, я забыл о том, что такое здравый смысл и даже смысл вообще. Иначе как бы я мог позволить такой дикой кошке, как ты, вовлечь себя в эту сумасшедшую пляску, которую не смог бы выдержать, наверное, ни один мужчина?
— Как-то странно слышать такое из уст человека, который вообще не любит танцевать, — улыбнулась она. — Но, судя по себе, могу сказать: любовь слепа. Иначе как бы я могла отдать душу и тело тирану, чопорному деспоту, который собирается всю жизнь держать меня в узде…
— Но ты его все же любишь?
— О да, люблю, несмотря ни на что!
— И я люблю, — проговорил он мягко, — люблю свою неугомонную авантюристку. Люблю без всякого смысла, вопреки смыслу, просто люблю мою неугомонную рысь.
Маркус приблизил свои губы к ее губам, и они ринулись навстречу своему будущему, в котором любовь, верность и доверие никогда уже не будут подвергаться сомнению.