Джонас

Рейн Анна

— Погоди, Филипп, — Джонас неизвестно почему забеспокоился. — Что с ними случилось?

— Вспышка оспы.

Джонас, одеревенев, сжал ручки кресла.

— Вот уж не думал, что мой рассказ так на тебя подействует, — скривился Филипп.

— Моя жена. И Дэвид. Живут. Всего в нескольких милях от дома твоей бабки.

Филипп тяжело выдохнул.

— Наверное, если бы с ними что-нибудь случилось, тебе бы сообщили?

— Вряд ли.

Уже через несколько минут Джонас был в седле и быстрее

ветра летел в Хэмпшир, совершенно не заботясь о лошади.

Джонас спрыгнул на землю и постучал в дверь её дома. Тишина. С каждым ударом сердца отчаяние сильнее овладевало им. Он видел слишком много людей в траурных одеждах, пока ехал сюда. Он постучал ещё раз. Господи, он всё бы отдал, только бы услышать, как Кейт прогоняет его, обвиняя в чём попало. Только бы услышать.

Когда дверь тихонько отворилась, у Джонаса перехватило дыхание.

— Мистер Хоупли, — печально поздоровалась Мэй, — здравствуйте.

Она вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь.

— А… Кейт?

— Она в гостиной.

У Джонаса подкосились ноги, он вынужден был опереться о косяк.

— А Дэвид?

Мэй закусила губу и отрицательно покачала головой.

— Господи, — Джонас закрыл глаза. — Господи…

Он чувствовал, как внутри него что-то ломается, крошится, умирает — та часть его сердца, в которой жила любовь к Дэвиду.

Джонас сел на крыльцо, ноги не держали его, и схватился за волосы. Несколько минут он сидел так.

— Когда? — спросил он и не узнал собственный голос.

— Неделю назад мы похоронили Дэвида, — ответила Мэй.

Джонас зло усмехнулся при мысли, что он мог ещё долго не узнать о смерти сына, если б не случайность. И, вероятно, Кейт не хочет его видеть. Она не хотела видеть его, когда всё было хорошо, и не захочет видеть сейчас, наверное. Она много раз повторяла, что он ей не нужен.

Джонас встал, увидел свою лошадь. Та тяжело дышала, была вся в поту после бешеной скачки. Он подошёл к ней, уткнулся лицом в шею лошади.

— Прости, прости, — шептал он, поглаживая её. Он уже было развернулся и повёл лошадь в поводу за собой со двора, но его окликнула Мэй.

— Мистер Хоупли.

Он посмотрел на неё.

— Мне кажется, вам следует войти.

Мэй открыла дверь и настойчиво смотрела на него, приглашая за собой. Джонас поколебался, но не смог противиться своему желанию увидеть Кейт. Вслед за Мэй он вошёл в дом.

Кейт сидела, откинувшись в кресле, глядя в пустоту перед собой. Она не плакала, от горя у неё просто ни на что не было сил. Она едва взглянула на вошедшего.

— Кейт, — через силу сказал Джонас. Она вдруг встала с кресла и стремительно направилась к нему. Джонас покорно ждал её, ожидая чего угодно — пощёчины, брани, холодного презрения, — он всё это

заслужил. Но она крепко обняла его, спрятала лицо на его груди и расплакалась. Помешкав, он всё же решился обнять её в ответ. В её безутешных рыданиях он сумел разобрать своё имя. Он плакал сам, крепко обнимая её, находя утешение в её объятиях и чувствуя, что не имеет на это права.

Глава 13

Спустя час он сидел на диване, Кейт спала, устроившись в его объятиях. Приятно и горько было осознавать, что в горе он всё-таки оказался ей нужен. Если бы только он настоял, чтобы Кейт поехала с ним в Лондон, Кейт, вероятно, не стала бы его обнимать, но зато Дэвид был бы жив. А сейчас Джонас мог вспомнить о сыне не так уж много — как тот учился держать головку, как улыбался ему, как хватал маленькими пальчиками за пальцы Джонаса. Господи, какие маленькие были эти пальчики… Но Джонас не мог вспомнить, как он прикасался к сыну. Два месяца почти беспробудного пьянства в Лондоне многое стёрли из его памяти.

И что самое ужасное, половину своей короткой жизни Дэвид прожил без отца. Вот о чём жалел Джонас больше всего. Он должен был настоять на своём присутствии, он должен был убедить Кейт, что нужен ей и сыну, и не должен был уезжать в Лондон без них.

Джонас пытался вспомнить те дни, что он провёл с Дэвидом, но воспоминаний было слишком мало.

Ещё Джонас решил, что никогда не будет спрашивать у Кейт, собиралась ли она написать ему о смерти Дэвида. Он не чувствовал себя вправе предъявлять какие бы то ни было претензии и мысленно готовился к тому, что когда Кейт придёт в сознание, то вновь прогонит его.

Через некоторое время она пошевелилась и тяжело вздохнула. Джонас замер.

Кейт высвободилась из его объятий, села рядом, сложив руки на коленях и опустив взгляд. Джонас решил, что она раскаивается в своё порыве, когда прижалась к нему, ища сочувствия. Почти не дыша он ждал, что она скажет.

— Вероятно, тебе надо уехать…

Джонас смиренно поднялся с дивана.

— Если ты не хочешь… заболеть, — договорила Кейт.

Джонас перевёл дыхание. Ему было непонятно, хочет ли Кейт на самом деле, чтобы он уехал.

— Вряд ли я заболею. Когда мне было семь лет, мне сделали вакцинацию.

Кейт не знала такого слова.

— Прививку? — переспросила она, взглянув на него.

— Нет, — он покачала головой. — Вакцинацию. Теодор нашёл у отца в библиотеке книгу… Один учёный исследовал оспу, и прививки, и вакцинацию… Теодор убедил отца сделать нам вакцинацию.

— О, — Кейт опустила глаза. — А у меня прививка. И у Мэй.

Конечно, из объяснений Джонаса Кейт не поняла, что такое вакцинация, но сейчас ей это было безразлично.