Джонас
Шрифт:
Слова Джонаса о наследстве заставили Кейт посмотреть на него по-другому. Она уже привыкла к его присутствию, но её время в основном занимал Дэвид, и она не задумывалась о своих отношениях с Джонасом. Сегодня Кейт осознала, что его поцелуи — это поцелуи мужа, не брата. Сейчас он ещё не настаивал, чтобы она делила с ним постель, но Кейт боялась, что это время скоро наступит. Из двух месяцев, о которых говорила миссис Фаррел, один уже прошёл.
Джонас совершенно не понимал, что происходит с Кейт. Она вдруг замкнулась, стала отворачиваться, когда он пытался
— Кейт, что с тобой происходит, милая? — спросил он однажды вечером, когда Дэвид уже спал, а его мать лежала в своей кровати. Обычно Джонас не заходил к ней в это время, но ему надо было поговорить с ней так, чтобы она не имела возможности сбежать.
Кейт чуть приподняла брови.
— Со мной? Всё в порядке. Почему ты спрашиваешь?
— Всё в порядке? — его брови приподнялись. Он наклонился, намереваясь поцеловать её, но Кейт отвернулась, и поцелуй пришёлся в щёку. — Вот почему я спрашиваю. Ты не отворачивалась ранее. Мне казалось, что ты стала относиться ко мне… теплее. Что же с тех пор произошло?
— Ничего не произошло, — словно недоумевая, ответила она. — Мне не хочется целоваться.
Джонас долго смотрел на неё, потом поцеловал по-настоящему, со всей страстью, которую испытывал к ней. Кейт хотела было сопротивляться, но сначала Джонас лишил её такой возможности, а потом она сама обняла его. Она отвечала со страстью столь же сильной, как и его собственная.
— Теперь ты тоже скажешь, что не хочешь целоваться? — тяжело дыша, спросил он, нависая над ней. Оказывается, он уже лежал на ней всем телом. Их разделяло одеяло и несколько слоёв одежды, но Кейт испугалась. Она сдалась слишком быстро.
— Вон, — процедила она сквозь зубы.
В глазах Джонаса промелькнули растерянность и раскаяние. Он немедленно встал с кровати.
— Извини, я не хотел напугать тебя. Просто… не надо лгать, Кейт. Скажи мне, что тебя по-настоящему тревожит…
— Вон, — повторила она, сжимая одеяло на груди.
— Извини, — повторил он и вышел, решив, что сейчас не время настаивать. Вероятно, вспылив сейчас, решив из гордости доказать ей, что она лгунья, он испортил труд нескольких недель. Теперь придётся начинать всё заново.
Но с каждым следующим днём Кейт становилась всё невыносимей. Стоило Джонасу рискнуть поцеловать её (если она, конечно, позволяла застать себя врасплох), как она отворачивалась или давала ему пощёчину и говорила какую-нибудь гадость. Что-нибудь вроде «иди целуй своих любовниц». Джонас убеждал её как мог, что никаких любовниц у него нет, что он намерен быть ей хорошим мужем и что не заслужил подобного обращения. Кейт словно не слушала его. Хоть убей, Джонас не мог поверить, что отвратителен ей в физическом плане. Когда он позволял себе целовать её страстно, лишал её возможности сопротивляться, Кейт отвечала на его поцелуи. Джонас был абсолютно уверен, что смог бы и соблазнить её — и точно так же был уверен, что потом Кейт не смягчилась
Он решил на время оставить свои попытки сблизиться с женой, хотя остался жить с ней в одном доме — в основном, из-за Дэвида. Хотя мальчик был ещё слишком мал, чтобы играть, и Джонас понятия не имел, чем заняться с таким маленьким ребёнком, он слишком любил сына и не хотел покидать его.
Мальчик улыбался, когда видел Джонаса — и Джонаса это радовало. Он носил сына по комнате, пытаясь разными гримасами и звуками вызвать очередную улыбку, как вдруг в комнату ворвалась Кейт.
— Отдай мне ребёнка, — потребовала она очень тихо.
— В чём дело? — спросил Джонас.
— Немедленно.
— Кейт?
— Джонас, отдай мне ребёнка.
Джонас осторожно переложил малыша в руки Кейт. Она тут же отвернулась и заворковала над Дэвидом. Она ощупывала его, словно Джонас мог нанести какой-то вред малышу. В его душе возникло какое-то чёрное чувство, разлилось по всему его телу. Он сжал зубы и кулаки, пытаясь держать себя в руках. Только бы не сделать ничего необдуманного, только бы не испугать… Если бы не Дэвид, Кейт не смогла бы уйти сейчас от ответа.
Когда она вышла из комнаты, Джонас выбежал из дома, в мгновение ока оседлал свою лошадь, вспрыгнул на неё и помчался куда глаза глядят, выплёскивая свою ярость и свою боль.
Вернулся он только тогда, когда Дэвид, как обычно, уже спал, а Кейт — нет. Без стука он вошёл в её спальню, откинул с неё одеяло и прошипел:
— Вставай.
— Джонас? Что ты делаешь?
— Нам надо поговорить, поднимайся.
Кейт была слишком испугана его гневом, чтобы перечить. Она надела халат и вышла. Джонас взглянул на Дэвида, сопящего в колыбели, и тихонько прикрыл дверь.
Кейт ждала его в гостиной, уперев руки в бока.
— Ну? По какому праву ты вытаскиваешь меня из постели посреди ночи и будишь весь дом?
— По праву мужа, — процедил он. — Я не будил весь дом, кстати говоря. И это не первый раз, когда ты обвиняешь меня чёрт знает в чём на ровном месте. Когда ты стала такой мегерой? И что я такого сделал, что ты возненавидела меня, а, Кейт? Какого чёрта ты забираешь у меня сына, словно… словно я могу причинить ему вред?
Кейт холодно смотрела на него, приподняв свои красиво очерченные брови — и не говорила ни слова, будто он не заслуживал ни звука, будто он был грязью под её ногами.
Он подошёл к ней и встряхнул.
— Я требую ответа, Кейт. Какого чёрта с тобой происходит?!
Она даже не попыталсь вырваться.
— Отпусти меня, — холодно потребовала она.
Он проигнорировал её требование.
— Ответь мне. Всё это время я был тебе верныммужем. Я заботился о тебе и Дэвиде, я старался угодить тебе. Когда бы я имел любовницу, если я за тобой не могу угнаться? Или тебе обо мне что-то наговорили? В этом всё дело? Ответь мне, чёрт бы тебя побрал!