Джонас
Шрифт:
— Не хочу.
— Почему же? — спросил лорд Эшли. У Джонаса не хватило смелости задать этот вопрос.
— Не хочу.
— Клер, тебе не обязательно жить в доме Джонаса всегда. Я обещаю, что если тебе там не понравится, я заберу тебя к себе. Если тебе не понравится и у меня, я найду для тебя хороший дом.
По одному угрюмому взгляду братья поняли, что Клер заупрямилась и не собирается сдаваться.
— Клер, у меня умер сын, — вдруг сказал Джонас. — Моя жена страдает. Ты могла бы очень помочь ей.
Девочка опустила глаза. Теодор удивленно
— Я прошу тебя, поживи в моем доме хотя бы несколько месяцев, — попросил Джонас у дочери.
Девочка дернула плечом, уткнувшись лицом в куклу. И это было согласие.
Глава 16
Прибыв в Англию, лорд и леди Эшли отправились в Эшли-парк. Клер и ее отец поехали в свой новый дом. Эмма дала им в сопровождение свою горничную, ибо в одиночку Джонас с девочкой бы не справился.
В пути Джонас пытался, преодолевая неловкость, поговорить с дочерью, но Клер отвечала односложно, и разговор не клеился. Единственной отдушиной для него были разговоры Клер с горничной, потому что ему приходилось переводить. Но, вынужденные общаться через третье лицо, девочка и женщина не могли поговорить по душам. А жаль. Джонасу хотелось хоть что-то узнать о дочери, но он не знал, как.
Возвращаясь к… к жене, Джонас опасался, что она опять с порога отвергнет его. Вероятно, ему следовало полностью доверить Клер Теодору, а самому остаться… с женой. То есть… дома, если можно так сказать. Эти слова — «жена» и «дом» — было очень трудно произносить даже мысленно, ибо он как был нежеланным гостем, так и остался.
Но Кейт же не сможет просто забрать у него дочь, а его самого выгнать. Все-таки Клер — его ребенок.
Кейт и Мэй, заслышав грохот экипажа у своего дома, вышли на крыльцо.
— Клер, это моя жена Кейт и ее компаньонка и подруга Мэй. Кейт, это Клер, — по-французски сказал Джонас.
— Здравствуйте, — робко поздоровалась девочка.
— Здравствуй, — мягко ответила Кейт. — Сколько тебе лет?
— Десять.
Кейт озадаченно и несколько брезгливо посмотрела на мужа. Это ж сколько ему самому было, когда он зачал Клер? Четырнадцать, что ли?
Джонас продолжил ровно, не изменившись в лице:
— Леди Эшли послала с нами свою горничную. Завтра утром она отправится к своей госпоже. Посели ее пока в моей комнате, а я переночую сегодня в гостинице.
Кейт почувствовала, что краснеет, потому что самым логичным для мужа было бы провести эту ночь в постели жены. А Джонас, кажется, даже не подумал об этом и выставил семейные разногласия напоказ перед Кэтрин, которая, несомненно, передаст все леди Эшли.
— Нет никакой необходимости обуждать это сейчас, Джонас. Мы с Мэй стряпали сегодня пирог с вишней. Заходите.
После ужина, пока Кейт показывала девочке ее комнату, — комнату, ранее предназначавшуюся Дэвиду, — Джонас как-то незаметно пропал. Кейт даже не успела поговорить с ним. Да и что бы она сказала? «Ложись ко мне»? В общем, даже
Джонас опять был на кладбище. На могиле Дэвида лежали свежие цветы.
— Ну, может быть, я сделал хоть что-то хорошее, когда привез Клер сюда, — пробормотал он. — Надеюсь, ты не против.
На следующее утро Джонас как ни в чем не бывало явился домой. Кэтрин и Мэй уже проснулись и пили на кухне чай с булочками.
Чуть позже Кэтрин уехала. Как ни странно, с ее отъездом Джонас почувствовал себя покинутым, словно уехал Теодор, а не горничная леди Эшли. На него разом навалились все нерешенные проблемы. Ко всему прочему, не было известий от его двух кораблей, отправившихся в плаванье несколько месяцев назад. Они должны были уже вернуться.
Существование в одном доме с Кейт и Клер было почти невыносимым. В лучшем случае они его не замечали. Но Джонас упрямо оставался в одном доме с ними, надеясь на потепление. Шли недели, но ничего не менялось в отношении к нему жены и дочери и не было никаких известий о кораблях. Джонас начал подозревать, что, рискнув в очередной раз и вложив все в корабли, он опять проиграл. Вскоре пришло и подтверждение.
Объявился матрос с одного из кораблей. Он сообщил, что их судно потерпело крушение. Других выживших он не видел и о судьбе второго корабля ничего не знает.
Итак, он опять остался без денег. Правда, оставалось еще около двух тысяч фунтов в банке, и можно было продать дом в Лондоне. Этих денег в принципе хватит на безбедную жизнь. К тому же существовал еще тот счет, что он открыл на имя Кейт около года назад, когда она выбрала для себя и ребенка новый дом. Они не пропадут.
Получив известие о судьбе одного из своих кораблей, опустошенный и несчастный Джонас вдруг захотел увидеть жену. Надеялся на ее поддержку?
Кейт и Клер играли со старой куклой — той самой, которую девочка привезла из Франции и до сих пор ни на секунду не выпускала из рук. Джонас увидел грустного Пьеро, аккуратно усаженного на высокую полку. Он не решился потревожить жену и дочь. Им было хорошо вместе.
Вечером Джонас выбрал время и застал Клер одну в ее комнате. Она старалась не смотреть на него. Джонас достал с полки Пьеро, расправил ему воротник.
— Почему ты не играешь с ним, Клер? Он не нравится тебе?
— Не нравится. И ты не нравишься. Я ненавижу тебя.
— Что? — замер Джонас.
Клер вдруг посмотрела ему в глаза и повторила:
— Я ненавижу тебя.
Джонас аккуратно посадил куклу на место и тихо вышел из детской. Из дома.
В Эшли-парк он примчался через сутки, совершенно измотанный и разбитый. Едва переступив порог особняка, он наткнулся на жену брата. Она удивленно смерила его взглядом с ног до головы:
— Что-то случилось Джонас? В чем дело?
Джонас отрицательно покачал головой.
— Прошу прощения за поздний визит, миледи. Где Теодор?