Джон Браун

Кальма Анна Иосифовна

Между тем Эмерсон успел продать Скотта и его семью некоему Сэндфорду из Нью-Йорка. Новый хозяин начал с того, что избил непокорного раба до полусмерти. Снова было возбуждено дело о побоях уже в новом суде. Сэндфорд отрицал, что он бил Скотта, говоря, что он только "приложил руки", чтобы заставить его слушаться, и что это его право по отношению к невольникам. Суд подтвердил законность этого заявления. Декабрьские сессии 1855/56 года занимались исключительно делом Скотта.

В 1857 году верховный суд вынес историческое решение: невольник есть такой же вид частной собственности, как и всякий

другой товар. Этим решением суд уничтожил последнее различие между свободными и рабовладельческими штатами.

До тех пор беглый негр, переступив границу свободного штата, мог считать себя свободным. Иногда с помощью подкупленной полиции плантаторам удавалось похищать своих беглых негров, но таких случаев становилось все меньше. Во многих западных штатах местная власть относилась уже враждебно к рабовладельцам и не только не оказывала им содействия, но даже препятствовала поимке беглого.

Дело Скотта сразу узаконило ловлю негров во всех штатах. Теперь всюду и во всякое время появлялись ловцы негров и требовали от властей содействия. На улицах разыгрывались безобразные сцены: негров хватали, били, заковывали в кандалы.

"Демократические" политики призывали народ терпеть, не прибегая к насилию, а вести борьбу исключительно парламентским путем. Но в народе росло отвращение к Югу и южанам. Поэтому живая, действенная борьба в Канзасе снова начала привлекать всеобщее внимание, и Джону Брауну нетрудно было вызвать интерес к своему делу.

Стирнс, известный аболиционист, добился, чтобы комитет предоставил Брауну две тысячи винтовок и четыре тысячи патронов, и члены комитета собрали ему пятьсот долларов с тем условием, чтобы все, что дает комитет, шло исключительно на цели обороны. Браун выслушал это решение с подавленной яростью: "Только для обороны! О проклятые лицемеры! Пускай бы они явились сами в Канзас и попали в руки миссурийцев! Тогда они забыли бы свои разговоры об обороне!"

Однажды он даже не выдержал и с горечью сказал Сэнборну:

– Если бы я только мог получить для своей борьбы те деньги, которые они прокуривают в Бостоне за один день!

Между тем время шло, прошла зима, приближались первые месяцы весны, а денег и оружия было все еще мало. Хиггинсон по крохам собирал деньги среди своих прихожан. Теодор Паркер в своем приходе произносил зажигательные проповеди, но результаты были ничтожны. Геррит Смит прислал небольшую сумму, - всего этого было недостаточно для того, о чем думал Браун.

В феврале примчался взволнованный, радостный Сэнборн. Ему удалось договориться с Национальным канзасским комитетом. Это крупная организация с большими финансовыми возможностями. Члены комитета хотят послушать, что скажет им капитан Браун. Собрание состоится в Нью-Йорке. Съедется не меньше ста человек.

Джон Браун сказал хмуро:

– Я предпочел бы встретиться лицом к лицу с двадцатью бандитами из рабовладельцев. Боюсь, я не опытный оратор.

Однако в назначенный день он был в Астор-Хаузе, на собрании комитета. Сэнборн, как делегат от Масачусетса, внес предложение предоставить капитану Джону Брауну пять тысяч долларов для работы в Канзасе.

Капитану Джону Брауну пять тысяч?! Гул пронесся по Астор-Хаузу. Здесь были делегаты из дальних западных штатов,

которым было хорошо знакомо имя Брауна Осоватоми. Мистер Браун - сторонник насильственных мер. Мистер Браун использует деньги для чего-нибудь такого, на что комитет не может пойти ни в коем случае. Мистер Браун опасный человек!

Брауну учинили "допрос с пристрастием":

– Если вам будут выданы пять тысяч долларов и оружие, станете ли вы насильственным путем вторгаться в Миссури и прочие рабовладельческие штаты? Станете ли вы не только обороняться, но и нападать?

– Вы знаете о моей судьбе, знаете, что я делал в Канзасе, знаете, что я потерял в этой борьбе сына, - отвечал Браун, - я не намерен подвергаться такому допросу. Если вы решаете дать мне деньги и оружие, дайте их без всяких условий и ограничений.

После долгого спора комитет постановил выдать капитану Джону Брауну двадцать пять кольтов флотского образца, двенадцать ящиков одежды для экипировки шестидесяти человек, пять тысяч долларов для любых мер обороны в случае, если такие меры окажутся необходимыми.

Для оборонительных мер этого, может быть, было и достаточно, но не для тех планов, которые лелеял Браун. Чтобы осуществить то, что он задумал, ему нужно было по крайней мере в пять раз больше денег и во много раз больше оружия.

Он снова выступил перед Объединенным комитетом по федеративным делам при Массачусетском законодательном собрании. На заседании обсуждался вопрос о материальной поддержке массачусетских переселенцев в Канзасе. Однако обсуждение вопроса было отложено на неопределенное время, и Браун ушел с заседания в тоске и ярости. Нет, он все-таки добьется своего!

И вот начинается целая серия его поездок и выступлений. Он выступает в школах, ратушах, церквах. Он побывал и в своем родном штате Коннектикут. Почти всюду он начинал свою речь так:

– Только с большой жертвой для своего самолюбия я выступаю перед вами. Но я поставил целью своей жизни собрать в свободных от рабства штатах около двадцати пяти тысяч долларов, чтобы иметь возможность продолжать борьбу за свободу.

В Ворчестере Брауну удалось получить пушку и две винтовки. В Спрингфилде он собрал сто пятьдесят долларов, в Хартфорде - шестьсот, на трех собраниях в Келлинсвилле и Кантоне - всего восемьдесят долларов. Пожертвования собирались туго. А между тем канзасские комитеты и благотворители Новой Англии начинали уже волноваться и запрашивать: почему капитан Джон Браун остается здесь, когда ему давно надлежит быть в Канзасе? Они дали ему все, что нужно для обороны, чего же он медлит? Как только наступит весна, в Канзас из пограничных штатов снова хлынут банды рабовладельцев. Капитан Браун должен стоять на страже границ Канзаса!

Джон Браун отвечал, что он еще не готов, но что скоро выедет в Канзас. Его план принимал все более определенные очертания. Теперь он ясно видел свою цель. В Коллинсвилле он повидался с кузнецом Блейром. Придя в мастерскую, он вытащил из-за голенища и показал Блейру кортик, который был с ним в одном из сражений. Кузнец внимательно осмотрел острие:

– Славная штучка. Сделать такую шестифутовую, так можно идти против любого оружия.

Браун повернул к нему внезапно оживившееся лицо: