Джон Браун

Кальма Анна Иосифовна

Они продирались сквозь толпу и каждого спрашивали:

– Кто кричал? Где кричали?

Но никто не знал. Каждому казалось, что кричали где-то на другом конце площади. Пользуясь суматохой, палач закончил свое страшное дело.

"День 2 декабря 1859 года станет великим днем нашей истории, датой новой революции, столь же необходимой,

сколь была прежняя. Когда я пишу это, в Виргинии за попытку освободить рабов ведут на казнь старого Джона Брауна. Это значит сеять ветер, чтобы пожать ураган, который вскоре налетит".

Так писал в своем дневнике Лонгфелло, предвидевший судьбу Америки и глубоко потрясенный казнью Брауна.

Весь мир с негодованием следил за ходом процесса, за лицемерным американским "правосудием".

Не осталось почти ни одного выдающегося, передового человека в Старом и Новом Свете, который не высказал бы в печати или публично своего возмущения.

"Взоры всей Европы устремлены на Америку, - писал Виктор Гюго. Повешение Джона Брауна обнаружит скрытую трещину, которая приведет к окончательному расколу Союза.

Присужденный к смертной казни Джон Браун должен быть повешен 2 декабря (как раз сегодня).

Осталось очень мало времени. Успеет ли донестись отсюда призыв к милосердию?

Все равно! Наш долг поднять голос.

Америка - благородная страна. Чувство гуманности быстро пробуждается среди свободного народа. Мы надеемся, что Браун будет спасен.

Какой ужас, если случится обратное, если Браун умрет на эшафоте!

Палачом Брауна - заявляем об этом во всеуслышание (ибо короли уходят, а народы остаются, и народы должны знать истину) - палачом Брауна будет не прокурор Хэнтер, не судья Паркер, не губернатор Уайз, не маленький штат Виргиния: палачом Брауна будет - дрожь пробегает по телу при одной мысли об этом, страшно даже произнести - вся великая Американская республика.

С точки зрения политической убийство Брауна было бы непоправимой ошибкой: оно произвело

бы в Союзе скрытую трещину, и эта трещина повела бы к его распаду. Возможно, что казнь Брауна будет иметь своим последствием укрепление рабства в Виргинии, но не подлежит сомнению, что она нанесет непоправимый удар всей американской демократии. Вы спасаете свой позор и убиваете свою славу.

Я не больше, чем атом, но, как все люди, я ношу в себе частицу общечеловеческой совести. Вот почему я со слезами преклоняю колени перед великим, усеянным звездами знаменем нового мира, сложив руки, с глубоким сыновним почтением умоляю я славную Американскую республику позаботиться о спасении универсального нравственного закона, спасти Джона Брауна, низвергнуть эшафот и не допустить, чтобы на ее глазах и - прибавлю с трепетом - почти по ее вине совершалось нечто более преступное, чем первое братоубийство.

Отвилль-Хауз, 2 декабря 1859 г.

В и к т о р Г ю г о".

День казни Брауна был отмечен во многих городах Севера массовыми траурными собраниями, речами, выражениями скорби. Люди собирали деньги, чтобы помочь семье казненного. В некоторых городах - Конкорде, Плимуте, Бирмингеме - звонили траурные колокола и был произведен прощальный пушечный салют - сто выстрелов. Эмерсон и Торо выступали с речами о Джоне Брауне.

Борьба Джона Брауна и его маленькой героической армии за освобожение негров, а главное, его мужественное поведение на эшафоте сыграли огромную роль в дальнейшей истории Америки. После казни Брауна все аболиционистские силы на Севере и Западе пришли в движение, воодушевились, стали стремиться к объединению. Фермер из Северной Эльбы стал символом благородной борьбы за права черного народа. Вскоре на борьбу против южных плантаторов-рабовладельцев поднялись армии Севера. Они шли в бой с песней:

Спит Джон Браун в могиле сырой,

Но память о нем ведет нас в бой!