Дживз
Шрифт:
Ну, вы сами понимаете, когда такое происходит во время вечерней службы, ни о каких Тишине и Покое не может быть и речи. Прихожане мгновенно вышли из транса и повскакали с мест, стараясь не пропустить ничего интересного. Старый Хеппенстолл оборвал себя на полуслове и резко повернулся. А два церковных служителя, не потерявшие присутствия духа, как леопарды кинулись по боковому приделу, сцапали визжащего Гарольда и уволокли его в ризницу. Я схватил шляпу и кинулся к служебному входу. Я никак не мог взять в толк, что, прах побери, случилось, но в глубине души чувствовал, что без Стегглза здесь не обошлось.
* * *
Пока
– Презренный мальчишка! Как ты смел:
– У меня нежная кожа!
– Мы говорим не о твоей коже:
– Кто-то сунул мне жука за шиворот!
– Глупости!
– Я чувствовал, как он шевелится!
– Ерунда!
– Врёт и не краснеет, правда!– сказал над моим ухом чей-то голос.
Это был Стегглз, будь он проклят. Одетый в белоснежный стихарь, или сутану, или как там это называется, с озабоченным выражением на лице негодяй нагло смотрел мне прямо в глаза, цинично улыбаясь.
– Это вы сунули ему жука за пазуху?– вскричал я.
– Я?!– сказал Стегглз.– Я?!
Старый Хеппенстолл надел скуфью.
– Я не верю ни одному твоему слову, негодный мальчишка! Я не раз предупреждал тебя, что ты будешь наказан, и сейчас пришло время перейти от слов к делу. С этой минуты ты больше не будешь петь в моём хоре. Уходи, позорник, с моих глаз!
Стегглз дёрнул меня за рукав.
– В этом случае, - сказал он, - ваши ставки, знаете ли: боюсь, вы потеряли свои деньги, дорогой мой друг. Я всегда говорил, что заключать пари заранее небезопасно.
Я бросил на Стегглза взгляд, который, однако, не возымел на него никакого действия.
– А ещё говорят, что спорт - занятие благородное!– сказал я. Мне хотелось как следует подколоть его, разрази меня гром!
* * *
Дживз выслушал мой рассказ, не моргнув глазом, но я видел, что в душе он испытал некоторое потрясение.
– Изобретательный молодой джентльмен, мистер Стегглз, сэр.
– Ты хочешь сказать, прохвост и пройдоха!
– Возможно, эти слова больше к нему подходят. Однако в спорте всякое бывает, сэр, и сожалеть о том, что произошло, бессмысленно.
– Хотел бы я иметь твой жизнерадостный характер, Дживз.
Дживз поклонился.
– Теперь нам в основном остаётся рассчитывать на мисс Пенуорти, сэр. Если она оправдает ожидания мистера Литтла и покажет свой класс в беге матерей в мешках, наш выигрыш покроет наши расходы.
– Да, но это небольшое утешение. Мы надеялись сорвать хороший куш.
– Возможно, не всё ещё потеряно, сэр. Прежде чем мистер Литтл уехал, я убедил его поставить небольшую сумму от каждого из членов синдиката на бег девочек с яйцом на ложке.
– На Сару Миллз?
– Нет, сэр. На аутсайдера, при ставках с большой разницей шансов. На малышку Пруденс Бакстер, сэр, дочь главного садовника его светлости. Отец заверил меня, что у неё твёрдая рука. Она ежедневно приносит ему кружку пива из дома и, по его утверждению, ни разу не пролила ни капли.
– Может, рука у неё и твёрдая,
– Я понимаю, сэр, что загадал далеко вперёд, но тем не менее счёл разумным на неё поставить.
– От каждого из нас?
– Да, сэр.
– Ладно, Дживз, пусть будет так. Я пока ещё не слышал, чтобы ты хоть в чём-нибудь допустил промашку.
– Большое спасибо, сэр.
* * *
Должен вам признаться, что к школьным пикникам я отношусь крайне подозрительно и, как правило, стараюсь держаться от них подальше. Никогда не знаешь, в какую историю можешь вляпаться и чем она закончится. Но на этот раз на карту было поставлено слишком много - если вы понимаете, о чём идёт речь, и я, стиснув зубы, отправился в парк Твинг-холла. Как я и ожидал, зрелище было не из самых весёлых. Весь парк заполонили крестьяне, которые издали казались какой-то бесформенной, колеблющейся массой. Дети сновали взад и вперёд. Какая-то малышка уцепилась за мою руку и повисла на ней, пока я пробивался сквозь толпу к тому месту, где матери бежали в мешках. Нас никто друг другу не представлял, но девочка, видимо, решила, что я мечтаю услышать о тряпичной кукле, которую она только что выиграла в какую-то игру.
– Я назову её Гертрудой, - доверительно сообщила мне малышка, - и я буду раздевать её перед сном, и укладывать в кроватку, и будить её по утрам, и одевать, и раздевать её перед сном, и укладывать в кроватку, и будить её по утрам, и одевать:
– Послушай, старушка, - сказал я.– Мне не хочется тебя торопить, и всё такое, но ты не могла бы несколько сократить свой рассказ? Я хочу успеть к финишу бега матерей в мешках. От результата, грубо говоря, зависит благосостояние Вустеров.
– У меня тоже скоро состязание, - сообщила девочка, позабыв о кукле и явно приготовившись к долгому разговору на другую тему.
– Да?– рассеянно спросил я, пытаясь сквозь просветы в толпе рассмотреть, как проходит бег матерей.– Какое именно?
– Яйцо на ложке.
– Да ну, правда? Ты Сара Миллз?
– Не-а.– Лицо её обиженно искривилось.– Я Пруденс Бакстер.
Естественно, моё отношение к ней резко переменилось, и я посмотрел на неё с нескрываемым любопытством. Девочка из наших конюшен. Должен признаться, она не выглядела особо бойкой. Пухленькая коротышка. И, как мне показалось, совсем не в форме.
– Знаешь что, - сказал я, - если ты собираешься соревноваться, тебе не стоит стоять на солнце. Ты должна сохранить свои силы, подружка. Сядь в тень и отдохни.
– Не хочу сидеть.
– Ну, всё равно, постарайся не переутомляться.
Она тут же поменяла тему разговора. По-моему, ей это удавалось легче, чем бабочке порхать с цветка на цветок.
– Я хорошая девочка, - сказала она.
– Не сомневаюсь. Надеюсь, ты не менее хорошая бегунья с яйцом на ложке.
– Гарольд плохой мальчик. Гарольд визжал в церкви, и ему не разрешили прийти на пикник. Я рада, - продолжала юная представительница женского пола, добродетельно сморщив нос, - потому что он плохой мальчик. В пятницу он дёрнул меня за косичку. Гарольд не придёт на пикник! Гарольд не придёт на пикник! Гарольд не придёт на пикник!– пропела она, явно гордясь собой.