Джем
Шрифт:
Каждый полдень, невзирая на состояние, их гнали на поле для физических занятий. Прыжки и бег, полоса препятствий, карабканье по вереске. Руки у нее сначала покрылись волдырями, затем превратились в сплошные раны, которые затянулись заскорузлой коркой и загрубели. Колени постоянно кровоточили. Все тело, где не было прыщей, было усеяно синяками и ссадинами.
Она держалась только потому, что понимала — это необходимо! Клонг не место для пикника. Это планета неизвестных и, может быть, смертельных опасностей. Курс обучения жесток и беспощаден, но он поможет ей встретить опасности и преодолеть их. Пусть она попала сюда не добровольно, но она не хотела отказываться от экспедиции.
И, наконец, самый главный аргумент. Это же путь к Ахмеду. Поэтому она старалась изо всех сил и втайне
Здесь быстро завязывались дружеские отношения. Она уже называла полковника "Гай", хотя его звали Нгуен, и уважала его за острый ум и чувство юмора. Она научилась не оставаться наедине с ним или с сержантом Свеггертом — да и с любым мужчиной. У всех у них откуда-то появлялись резервы сил в присутствии привлекательной женщины. Да и не только привлекательной. Ее соседка по комнате Елена Кристианидис не была привлекательной, но не однажды Нан, возвращаясь вечером домой, находила дверь запертой, и из комнаты доносилось прерывистое дыхание, слабые стоны, хихиканье. Когда Елена извинялась перед нею, Нан сказала:
— Ол райт, Крис. Не говори об этом.
Но это было для нее не ол райт. Она нуждалась во сне! Неужели им не нужен сон?
Когда дни перешли в недели, постоянная усталость стала меньше, ссадины зажили, реакция на антиаллергены уменьшилась. Головные боли не прекратились, но Нан привыкла к ним и даже принимала участие в дружеской болтовне в холле. Какие здесь рассказывались истории! Одни говорили о том, что они предназначены для полета на Кунгсон и для создания там новой человеческой расы. Другие говорили, что экспедиция направится вовсе не на Кунгсон, а на другую планету, название которой держится в тайне. Были версии и о том, что собранные здесь будут направлены вовсе не в космос, а на захват шотландских нефтяных вышек или для создания колонии в Антарктиде, где они расплавят льды и создадут новую Страну Блока Продовольствия. Сначала эти истории пугали Ану, затем забавляли, а потом наскучили. Она стала сочинять сама и увидела, что ее рассказы принимаются с таким же интересом, как и рассказы остальных. Однако кое-что из рассказанного казалось правдоподобным. Даже самые страшные новости. Например, необъяснимый инцидент в космосе, который уничтожил корабли Пипов с подкреплением и даже сам тахионный спутник. Нан даже опоздала на обед, чтобы успеть прослушать вечерние новости. Да, все было подтверждено официально. Какой ужас! Что теперь будет с Ахмедом? Но затем было объявлено, что Народной Республике предложили помощь экспедиции Блоков Горючего и Продовольствия. Ана, полная радости, поспешила в столовую и там предложила всем составить послание с выражением симпатии и добрых пожеланий их коллегам из Блока Народов. Все лица повернулись к ней, люди начали перешептываться, но в конце концов ее предложение было принято, письмо составлено, и все подписались под ним. На следующий день ей даже простили опоздание на занятия, так как она относила документ в офис. Комендант в офисе выслушал ее, трижды перечитал письмо, а затем пообещал отправить его по назначению.
Вечером она рассказала о своем визите, но ее рассказ потонул в потоке других слухов. Во-первых, кто-то сообщил о прибытии новой большой партии курсантов. Во-вторых, было сказано, что уже намечена дата их отлета на Кунгсон. И в-третьих, кто-то сказал, что весь проект аннулируется.
Черт знает что! Нан со злостью швырнула вилку в тарелку.
— Как можно верить во всю эту чепуху? Неужели все это может быть правдой одновременно?
Но большинство не обратило внимания на ее вспышку, а на своем бедре Нан ощутила чью-то поглаживающую руку.
Это был полковник, который всегда старался держаться поближе к Нан, чтобы, как он говорил, не упустить свой шанс.
— Прекрасная Ана,— сказал он.— Не будьте дурочкой. Я кое-что знаю и могу сказать, что все это правда.
Истинность одного из слухов подтвердилась на следующее
Разумеется, все сразу пошло кувырком. Распределение по комнатам изменилось, чтобы дать место вновь прибывшим. Но и не только поэтому, как сообразила Ана. Часть старых и большинство новых курсантов поселилось в бараке, который находился в километре от старой резиденции. Соседка Аны тоже переехала, и Ана боялась, что снова окажется вместе с полковником Гаем... Но этого не произошло. Он переехал в другой барак, и соседкой Нан оказалась женщина-агроном из Канады, специалист по выращиванию злаков в необычных условиях. Мэгги Меннингер заметила Нан в толпе и помахала ей рукой. Но у них не было случая поговорить. К тому же Ана и так на целый час опоздала на встречу с Ширли.
Ширли больше не была просто предметом изучения для Аны. В мозг Нан проникли песни шариста. Сначала она понимала только простые фразы, потом стала воспринимать абстрактные понятия, а затем уже полностью вжилась в образ чуждого ей существа. Ана никогда не считала себя певицей, но Ширли не была слишком критически настроена. Они часами пели друг другу, и песни Ширли становились все печальнее, все чаще отчаяние звучало в них. Иногда они даже становились бессвязными. Она рассказала Ане, что является последней из тех десяти, что прибыли с нею с Клонга сюда, на эту чужую для них Землю. Она понимала, что никогда ей уже не придется петь в стае. И она была трижды права. Ей уже не было суждено вернуться на родную планету.
Через два дня ее не стало. Ана пришла в зоосад и увидела, что клетка пуста, а Джулия Арден дезинфицирует ее.
— Не расстраивайся,— сказала она.— Ты узнала все, что должна была узнать.
— Я плачу не из-за того, что не успела научиться всему. Я потеряла нечто дорогое мне.
— Боже. Иди вон отсюда, Димитрова. Как только они взяли тебя в проект? Плакать над безмозглым существом: это черт знает что! К тому же ты пишешь любовные письма Пипу — ты действительно не в себе.
Ана пришла к себе в барак, бросилась на постель и позволила себе разрыдаться, чего не делала уже много месяцев. Она плакала, грустя по Ахмеду, по Ширли, плакала, так как ей было жалко себя, весь мир. Неужели люди могут быть такими ужасными, жестокими?
В этот день физические упражнения стали для нее настоящей мукой. Они перешли в совершенно новую стадию. И они, и вновь прибывшие начали заниматься не укреплением мускулов, а освоением новой, незнакомой, по крайней мере для Аны, аппаратура Она обратила внимание, что некоторые из курсантов уже знакомы с этой аппаратурой. И что это за аппаратура! Брандспойты, огнеметы, лазерные пушки, гранатометы... Для чего все это? Ана делала все, что ей приказывали. И тем не менее, она попала под сильную струю воды, которая сбила ее с ног. Сержант Свеггерт поднял ее.
— Зря утруждаете себя,— рявкнула Ана.— Со мной все в порядке.
— Конечно,— примирительно сказал сержант.— Для того, чтобы обращаться с этой штукой, мускулы не нужны. Нужно только немного мозгов.
— Я не согласна. Он покачал головой.
— Почему ты так упряма, Ана?
— Я не хочу учиться обращению с оружием.
— Каким оружием? — он воззарился на нее.— Это оружие не предназначено для убийства разумных существ, как уверяет полковник Меннингер. Это против законов человечества. Но мы собираемся на чужую планету, обитатели которой летают в воздухе, передвигаются по земле и даже под землей. Так что если вам вздумается сесть на землю, вы рискуете тем, что подземный житель отгрызет половину вашей очаровательной попки. Вот чтобы этого не произошло, мы и учимся пользоваться этой аппаратурой.
— Во всяком случае,— сказала Ана,— мне не нужна ваша помощь. И я не верю ни вам, ни полковнику Меннингер.
Свеггерт посмотрел на нее и поджал губы.
— Хэлло, вот и полковник. А мы как раз говорили о вас.
— Это я заметила,— раздался голос Меннингер.
Она повернулась и увидела ее. Выглядела Мэгги, как без сожаления отметила Ана, очень плохо. Противоаллергены хорошо сделали свое дело.
— Хватит, сержант,— сказала Мэгги.— Димитрова, зайдите ко мне после занятий.