Джекаби

Риттер Уилльям

Свифт бросил его обратно на стол, игнорируя руку Марлоу.

— Вы точно здесь закончили. Я не позволю своему главному инспектору тратить свое время на сказки, пока какой-то сумасшедший разносит в клочья мой город. Вы хоть представляете, как плохо я выгляжу в свете этих событий? Как низко падает мой рейтинг каждый раз, когда находят новое тело в пределах моей юрисдикции?

— Да, комиссар, я понимаю, но...

— Никаких но! Я хочу, чтобы вы и ваши люди вернулись на улицы, где вам и место, и искали ответы! Найдите мне убийцу!

Марлоу

в целях самосохранения прикусил язык, и я воспользовалась возможностью.

— Это значит, что я могу идти?

Свифт взглянул на меня, словно забыл о моем присутствии.

— Вы? Определенно нет. Марлоу, заприте их обоих, пока все это не кончится. Держите их под присмотром, пока будете выполнять свою чертову работу. Заодно научите их не тратить наше время попусту. В конце концов, мы можем объявить прессе, что главный подозреваемый взят под стражу. Публика любит быстрые решения. О, это неплохо. Диксон!

Комиссар двинулся к двери, выкрикивая чье-то имя, пока тощий мужчина в замшевом костюме и соломенном канотье не появился перед ним. Вскоре эти двое скрылись из виду за углом, и ревущий голос комиссара затих вдалеке.

Марлоу медленно закрыл блокнот и придвинул стул к столу.

— Это еще не конец, — произнес он. Забрал окровавленный камертон и карту Брегга и вышел за дверь.

Офицер в грязной форме проводил меня назад в камеру, и я плюхнулась на скамейку. Зарешеченное окно на стене напротив было открыто, и свежий воздух проникал в комнату. Пока я была на допросе, начался дождь, и, несмотря на прохладу, было приятно слышать, как он барабанит по мостовой.

— Хорошо провели время? — спросил Джекаби, прислонившись к решетке между нашими камерами.

— Хорошо ли я провела время? Допрашиваемая о двойном убийстве в полицейском участке на второй день работы?

— Это значит «нет»?

— Это было... поучительно, — сказала я. — Должна признать, не думала, что молодая девушка подойдет на роль подозреваемого для такого человека, как Марлоу. Это даже бодрит быть униженной в равной степени с вами.

— О, это не совсем так, — ответил Джекаби. — Культура и знания формируют наши социальные ожидания, и Марлоу без сомнения повстречал бесконечное количество архитипов злодеек. Ла Ллорона и ее убитые дети, Сирены и их кораблекрушения, Ева и яблоко.

— Спасибо, мне стало лучше, — я прислонилась к стене.

— Так вы и попали под бдительный взор Марлоу, не так ли? Думаю, он прибил бы к позорному столбу даже Дугласа, пока все это не кончится.

Я приступила к рассказу о драматичном входе и выходе комиссара, а так же о продлении срока нашего заключения.

— Как бы мне хотелось хотя бы разок увидеть потеющего Марлоу, мне бы это понравилось, — усмехнулся Джекаби.

Ветер вне зданий свирепствовал и хлестал дождем по окнам. Видимо, для очередного снегопада было слишком тепло. Я невольно задрожала, но не от холода. Дежурный офицер забрал мое длинное удобное пальто, но тяжелое платье, которое мне одолжила Дженни,

было плотным и теплым и прекрасно подходило для холодной погоды. Что-то другое вызывало во мне дрожь. Несмотря на то, что была лишь середина дня, затянутое облаками небо стремительно чернело.

— Что ж, думаю, мы пробудем здесь какое-то время, — произнесла я, стараясь сохранить бодрость духа. — Полагаю, нам стоит устроиться поудобнее. Во всяком случае, здесь кормят, так ведь? Это будет первая нормальная еда с моего прибытия в порт.

Казалось, Джекаби, нахмурив брови, полностью погрузился в свои мысли.

— Ммм? О, да. Это не так уж и плохо, если вы любите кукурузное пюре.

— Нужно было раньше попасть под арест — не пришлось бы убирать комнату для меня, так ведь?

Ветер неожиданно ворвался в участок, разметав бумаги по комнате. Дородный офицер плотно закрыл окно и принялся быстро собирать разлетевшиеся листы. Но даже через закрытые окна было слышно, как сильно бьется в стекла непогода.

Джекаби сидел на скамье в своей камере, но его взгляд где-то блуждал.

— Помолчите минутку, — произнес он, приложив палец к губам. Он закрыл глаза, и, прислушиваясь, повернул голову на бок. Я тоже прислушалась, но различить хоть что-то в завывающем ветре было почти невозможно.

И вдруг, будто у меня в мозгу щелкнул переключатель, — я узнала звук. На фоне бури он неуклонно становился все громче и громче. Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, как позвоночник сковал лед, а руки с ногами онемели. На мою щеку упала капля, и я смахнула свою горячую слезу.

— Вы тоже слышали это? — мрачный голос Джекаби пробился сквозь ветер.

Я угрюмо кивнула.

— Так грустно, — произнесла я.

— Да, — ответил Джекаби, — у миссис Морриган удивительный голос.

При упоминании имени банши в маленьком окошке мелькнул разряд молнии, но гром потом так и не прогремел. Я плюхнулась на лавку, у меня закружилась голова. Я слушала плачь, плачь банши — слушала звук неминуемого приближения сквозь шторм наших смертей.

— Торт?

Мой затуманенный взгляд сфокусировался. Полисмен с моржовыми усами держал поднос с несколькими веселенькими кусочками торта ко дню рождения. Он протолкнул один через отверстие внизу моей камеры.

— В любом случае, он зачерствеет, — произнес он любезно, — и у нас заведутся муравьи.

Джекаби изобразил слабую улыбку, когда мужчина протолкнул и ему кусочек.

— Спасибо, офицер, — произнес он. — Желаю вам долгих лет.

Глава 21

Следующие часы, в течение которых штормовой ветер набрасывался на стены участка, казались днями. Мы сидели в полумили от Эмерланд Арк и слушали вопли банши, которые как приливы и отливы то нахлынут, то отступят. Я вспомнила образ мистера Хендерсона. Подушки привязаны к ушам в тщетной попытке заглушить звук. Сейчас его действия не казались таким уж сумасшествием.