Джастин
Шрифт:
Они с Катей уже развелись к тому времени. Томас выслал ему документы и попросил подписать. Так быстро все происходило, и он слушался своего вежливого бывшего адвоката беспрекословно. Да и смысл перечить? Споров насчет имущества не было, касательно встреч с ребёнком тоже. Вики остаётся с отцом, а мать забирает его в определенные дни.
Сразу после развода Томас и Катя собирались пожениться. Но этот столп морали и этики накануне свадьбы отправил Катю к Джастину. Сказал, хочет, чтобы они все обговорили. Чтобы не осталось нерешенных вопросов, незакрытых гештальтов.
Катя послушалась и приехала к Джастину. Вики был у него в этот день и к тому времени уже спал.
Они сидели рядышком на диване на приличном расстоянии друг от друга и говорить им решительно не о чем было. Какие точки? Оба не знали о чем речь?
Джастин налил им виски. Они выпили. Он протянул руку и дотронулся до плеча Кати. Провёл нежно пальцем до кисти. Она не отодвигалась. Продолжала сидеть как сидела. Он пересел ближе к ней, взял пальцами подбородок и поцеловал ее в губы. Она не сопротивлялась. Слабо отвечала. Он медленно спустил блузку с ее плеча и поцеловал ее шею. Она учащенно задышала. Осторожно расстегнул пуговицы, медленно снял блузку. Смотрел на неё. На ее округлую грудь, родинку над пупком. Еле прикасаясь, водил пальцами по коже. Она протянула руки и сняла с него футболку. Прижались друг к другу и продолжали раздевать.
Он вошёл в неё, и в этот мог почувствовала себя самым счастливым на свете. Он и она — одно целое. Она прижимала его к себе, отпускала, чтобы выгнуться от удовольствия. Он разучился дышать. Проникал в неё осторожно и с неохотой отступал. Целовал плечи, соски, мочку уха, священные нежные мягкие любимые губы.
— Я хотел кончить в неё, чтобы она забеременела, вернулась ко мне. — откровенничал Джастин, — Но не сделал этого. Хватит уже насилия. Хватит идти против ее желаний. Поэтому я просто не кончил. Довёл до оргазма и лёг рядом, гладил ее тело, а она гладила меня. Она любит меня, это несомненно, а я ее. Но она встала, оделась и уехала.
Джулия слушала его с серьезным лицом.
— По-моему, когда Томас хотел, чтобы вы расставили точки над i, он имел в виду что-то другое.
— Спросить у него?
Джулия мотнула головой недовольно.
— А ты пытался с ней поговорить? Вернуть ее?
— Конечно.
Через несколько дней после того, как Катя ушла от Джастина, он уехал на гастроли. Взял с собой сына, а тот подхватил вирус и заболел, да так, что температура неделю не спадала. Бедному малышу бы дома в постельке спокойно болеть, а не кочевничать с папой по стране, переезжая из города в город, ночуя в разных отелях. В общем, не дело это таскать с собой малыша.
Не успел Джастин вернуться домой, ему позвонил Томас. Он просто вежливо попросил, чтобы Катя увиделась с сыном. А Джастин просто легко согласился.
Катя провела вечер в его доме. Джастин не мешал. Когда Вики уснул и его тогда еще жена собралась уходить, она спросила:
— Я могу видеться с сыном?
— Конечно, вторник и четверг после шести. Каждые вторые выходные. Или всё время.
— Все время? Ты мне его отдашь?
— Да. Если ты ко мне вернёшься.
Зазвонил телефон. Катя скинула вызов.
— Оставайся.
Она
— Ндааа, не сильно ты и просил вернуться, — сказала Джулия, допивая четвертый коктейль.
Джастин не отвечал. Просил, как умел. А просить он не умел. Предпочитал погружаться с головой в повседневные заботы и не прислушиваться к боли в сердце.
— Надо что-то придумать. — сказала Джулия. Она чуть не плакала. — Вы должны быть вместе.
Потом, после вечера душевных излияний своей подчиненной, он уехал на очередные гастроли, и вот, вернувшись, обнаружил в своём кабинете Джулию, которая придумала как им с Катей помириться.
— Я узнала, что в Неваде допустили к участию в судебных процессах адвокатов с других штатов.
— Так, понятно, Джулия, у меня много работы. Пока.
— Ты не понимаешь. Я тебе сейчас всё расскажу.
56. Глазами Кати
В тот вечер, когда Катя решилась и ушла от Джастина, Томас приехал за ней, чтобы увезти к себе домой. Они ехали гуськом по дороге, впереди машина Томаса, за ним ехала Катя.
Он показал ей дом, ее комнату. Она отказалась от ужина. Закрылась в комнате, но Томас позже постучал. Он принёс ей чай с успокаивающими травами и маленькие бисквиты на блюдечке.
И снова новая жизнь. Катя тосковала по сыну, переживала, что не досмотрят, не углядят. Каждый вечер, возвращаясь с юридической фирмы, где теперь работала полный день, она звонила Ирме, и подробно выпрашивали детали прошедшего дня Вики. Что кушал, как настроение, где гуляли, как спал. Просила передать телефон Виктору, растроганно слушала детский голосок.
Будущее не определено, минимум месяц она не увидит сына, пока он на гастролях с отцом, а что потом?
Катя давила грустные мысли и потихоньку приспосабливалась к новым обстоятельствам, налаживала быт совместного проживания.
Перво-наперво взяла на себя приготовление ужинов. Томас тем временем копался в своей оранжерее, рыхлил землю, поливал растения, обрывал засохшие листья. Катя иногда заходила в застекленное помещение, и Томас рассказывал о своих питомцах: розах, мандариновых деревьях, кокосах. У него даже была отдельная грядка для зелени: рукола, шпинат, петрушка, салат и так далее.
Томас оказался занятным, весьма эрудированным собеседником. За ужином он рассказывал истории из адвокатской практики, или обсуждал политику. Говорил он медленно, делал паузы, тщательно пережевывая пищу. А Катя слушала его, раскрыв рот.
После ужина Катя обычно закрывалась в своей комнате и не выходила до утра.
На выходных они ездили за город в гипермаркет, закупали продукты, садовый инвентарь, материалы для ремонта. В воскресенье Томас уезжал утром в церковь, а остальную часть дня они вместе смотрели фильмы.
Вот так и жили они, как супружеская пара на шестьдесят первый год совместной жизни.
А спустя месяц Томас зашёл в ее рабочую каморку и объявил, что поговорил с Джастином, который сегодня вернулся с гастролей. Вечером Катя может увидеться с сыном.