Джастин

Ийя Ия

Я сказал, что никуда с ним не поеду. Он рассвирепел, ударил меня, припечатал к машине и стянул с меня и с себя штаны. Он вошёл в меня, и тут из кустов выбежало человек десять полицейских. Моя мама тогда работала в полиции. Его арестовали.

Представляешь, мама специально мне так ответила, чтобы поймать Арнольда с поличным, чтобы не тяжело было доказать его вину. А то, что меня насиловали на глазах у десятка людей, ей было плевать.

— Я не верю, что она знала. Никакая мать на такое не способна. — отозвалась Катя.

— Сегодня

она сказала мне, что не знала. Она мне часто это повторяла, но я ей никогда не верил. А сегодня понял, что она не врала.

— Он в тюрьме сейчас?

— Нет, через несколько дней он повесился в камере. Не думаю, что это самоубийство. Его повесила моя мать. Своими руками. Теперь я в этом уверен.

После всего произошедшего я переехал жить в Бобтаун, к Нэнси и Джереми. Вот и весь рассказ.

Катя молчала и переосмысливала. Все поступки Джастина, вся его жизнь, та часть, что была ей известна — всё приобрело иное значение, стало выглядеть совсем по-другому. Например, их ссора при выборе имени для сына во время ее беременности. В том списке имён был Арнольд. Стыдно, но она же не знала. Джастин споткнулся на этом имени и завёлся.

Она подошла к Джастину и обняла его. Он прижал ее к себе, и теперь не отпускал. Так и стояли они, пока не позвонили в дверь. Приехал Томас.

По дороге домой Катя молчала. Мало разговаривала и следующие три дня. На попытки Томаса втянуть в диалог отвечала:

— У меня нет настроения.

Томас нервничал, жена даже не добавляла в редкие фразы обычное обращение к нему — «дорогой». Что у них там произошло с Джастином за те пару часов, что они остались одни? Катю подменили.

Ей стало неинтересно работать. Словно она душу отдала решению юридических задач ради клиентов — незнакомых людей с житейскими проблемами, а потом вмиг выгорела. Словно мчалась по пустыне с бешеной скоростью и резко затормозила, оглушенная осознанием, что не в той стороне ее цель.

К чему это всё? Мельтешение, вошканье, воркотня, суета, раскачивание маятников, которые заглушает охрипший крик сердца. Сорная трава, забившая истинные желания. Чужая дорога, которую она перепутала со своей.

Она любит Джастина. Хочет быть с ним. Пусть с ним трудно, он не дрожит над ней, как Томас, или скрывает свою дрожь. Пусть Томас сделал ей много добра, она с ним из благодарности, не из любви. Так не правильно.

Она слушала своё сердце, чей голос сейчас звучал высоко и звонко. В горе и в радости, в счастье и невзгодах, она хочет быть с Джастином, только с ним.

Она изменилась. Теперь она сильнее, намного сильнее и увереннее в себе. Может и подзатыльник дать, и пропустить мимо ушей обиду.

Лишь бы не было поздно. Только не это.

Такое осознание медленно, капля за каплей проникало в Катю. И страх, что уже поздно, нагнал ее в конце третьего дня.

Не успев проанализировать чувства, влекомая порывом, она немедленно позвонила Джастину.

— Ты уже дома?

— Да, — удивленно ответил

тот.

— Мне нужно с тобой поговорить. Можно приехать?

— Прямо сейчас? Ну… приезжай.

Вики играл с железной дорогой, занимавшей все свободное пространство детской комнаты. Водил поезд по рельсам: «чух-чух-чух».

— Сынок, одевайся, отвезу тебя к папе.

— Мамочка, спать хочу, — ответил он, зевая.

— Давай, быстро.

Вернувшись в комнату, Катя натянула джемпер, заглянула мельком в зеркало. Ей бы причесаться, да не важно, нет времени.

Томас. Она заглянула в оранжерею к мужу и объявила, что повезет мальчика отцу.

— Это так срочно? — Томас отряхивал землю с перчаток, — Давай я отвезу.

Катя помотала головой. Она уже выходила из дома с Вики за руку, когда ее нагнал Томас.

— Ты вернёшься? — встревоженно спросил он.

— Конечно, — соврала Катя.

Она не вернётся. Что она ему скажет? Я поехала к Джастину, чтобы помириться, но он меня отшил. Так что, не переживай, милый, я согласна и дальше довольствоваться тобой. Ведь я так тебе благодарна!

Возможно, стоило не спешить, договориться с Джастином о встрече, или дождаться момента, когда они окажутся одни, передавая друг другу сына. Но Катя с Томасом почти круглосуточно вместе…

К черту! Она не согласна ждать ни секунды.

Катя переключила мысли на предстоящую встречу. Она жала на газ, торопясь, будто вот-вот истечет время для возможности что-то поменять, последние песчинки сыпятся в нижний сосуд часов, бомба замедленного действия отсчитывает финальные секунды до взрыва, после которого лаз в прошлое навечно завалит камнями.

Она представляла, как стоит напротив Джастина, решаясь заговорить. А из спальни выходит нереальная красотка в пижаме. Нет, не в пижаме, в сексуальном пеньюаре, из ажурного выреза выпирает сногсшибательная грудь.

— Что тут происходит, любимый? — Она сложит руки у него на плече и удивленно глянет на Катю.

В таком случае, она отдаст Вики отцу и уедет. Помчит по всему штату, чтобы не как Итан, не в лесопосадке, подальше от Джастина, чтобы не доставить проблем. Как бензин закончится, врежется со всей дури в бетонное препятствие, где-то в глуши, чтобы и не нашли ее.

Нет, она так не сделает. Поедет к родителям, где есть ее комната. Устроится официанткой в соседний бар. И до конца ее дней, единственными радостями будут — встречи с взрослеющим сыном.

И вот она стоит напротив Джастина. Подглядывает на дверь спальни, ожидая выхода красотки. А он обнимает спящего Вики, прижав щекой его голову к плечу, и еле-еле покачивает сына, прикрыв глаза.

— Джастин….

Что говорить? Пока он относил сына в комнату, чтобы уложить в постель, Катя стояла, пытаясь вспомнить язык, на котором говорила, слова, в которые можно облечь свои чувства.

Он вернулся и кивнул, призывая продолжить.

— Ещё не поздно?

— Что? — улыбнулся он.