Джаг
Шрифт:
— Как мы здесь оказались? — пробормотал разведчик, ошалело озираясь.
— И я хотел бы это узнать, — сказал Джаг, всматриваясь в песчаные дюны.
Утром они двинулись по дороге, которая проходила через обширную лесную зону. Эта территория раскинулась на многие сотни квадратных километров и должна была "приютить" путников на добрую неделю, прежде чем они достигли бы холмистой местности, усеянной небольшими озерами. И вот, вместо непроходимого леса вокруг простиралась пустыня!
Кавендиш попытался остановить свою лошадь, но она, не обращая
— Черт бы побрал эту клячу! — выругался разведчик, соскользнув с седла на землю.
Пегая будто только этого и ждала. Заржав, она тяжело завалилась на бок. Дернувшись всем телом, она вдруг выпрямила ноги и опорожнилась, наполнив сухой воздух отвратительным зловонием.
Кобылу Джага, которая отъехала чуть вперед, постигла та же участь. Лишь благодаря своей реакции Джаг не оказался придавленным собственной лошадью.
— Это называется, приехали, — процедил сквозь зубы разведчик. — Лошадей у нас нет, и мы понятия не имеем, где находимся. Довольно мерзкое начало путешествия.
— Животных отравили, — констатировал Джаг, внимательно осмотрев зрачок своей лошади. — Это яд замедленного действия, который вначале сводит с ума, а потом убивает. Посмотри на наши следы! Мы ехали напрямик, преодолевая дюну за дюной. Ни одна здоровая лошадь не шла бы таким путем.
Разведчик нахмурился.
— То же самое ожидает и нас! — сказал он. — Эти похотливые самки накормили нас черт знает какой дрянью!
Вдруг, матерясь, словно ломовой извозчик, он принялся лихорадочно обшаривать свои карманы.
— Какие же мы с тобой болваны! Эти шлюхи заморочили нам мозги, а потом обокрали! Можешь быть уверен! Ах, стервятницы!
Но вскоре его рука вынырнула из одежд, сжимая кошелек из черного бархата. Выражение лица Кавендиша смягчилось, когда он убедился, что драгоценное содержимое мешочка не пострадало. Разведчик держал в руке горсть сверкающих камней. Это были бриллианты чистой воды, которые он добыл в подземельях Додж Сити — точной копии одного из городков времен Дикого Запада. Это был город-западня, построенный подземными людьми-мутантами, чтобы завлекать к себе путников и использовать их для собственного развития.
Парадоксально, но Кавендиш не испытал большой радости, увидев, что его камни на месте. Предпочитая во всем видеть здравый смысл, разведчик не любил загадок. Теперешнее положение вещей представлялось ему совершенно запутанным…
— Они ничего не взяли, — ошеломленно пробормотал он, наморщив лоб. — А у тебя?
Джаг пожал плечами.
— А у меня ничего и не было.
— Но почему? — удивился разведчик. — Бессмыслица какая-то!
— Только на первый взгляд… Первое впечатление зачастую обманчиво.
— Полагаешь, они намеренно хотели затащить нас сюда?
— Да, зачем-то им понадобилось отправить нас в пустыню. Вообще-то нам следовало бы вернуться назад по следам… Тогда мы смогли бы заставить этих сук сказать правду.
С сомнением покачав головой, Кавендиш принялся отыскивать наилучший
— В идеале, возможно, ты прав, — наконец, произнес он. — Но идеал не имеет ничего общего с действительностью. Возвращение назад займет уйму времени. Если судить по положению солнца, мы проспали часов десять. Все это время мы были в пути, а не стояли на месте. Так что, я считаю, нам лучше двигаться прежним курсом, направляясь прямо на юг. Эта пустыня не может тянуться бесконечно. Поверь, я предлагаю наиболее разумное решение. Ветер наверняка уничтожил наши следы. Хороши же мы будем, не зная, куда топать. Нам не остается ничего другого, кроме как двигаться вперед.
Мысленно потешаясь над умозаключениями разведчика, Джаг принялся разгружать свою уже окоченевшую лошадь. Кавендиш последовал его примеру.
Нагруженные, словно мулы, с седлами на плечах, путники двинулись на юг.
Предположения разведчика вскоре начали сбываться.
Поднялся ветер. Вначале он был теплым, ласкающим, почти освежающим, а потом превратился в настоящую пыльную бурю.
И путники очутились в аду.
Шквальный ветер гнал песок, перемещал дюны, беспрестанно меняя картину ландшафта.
— Странная пустыня! — высказал Джаг свое мнение в момент затишья.
— Это место мне ни о чем не говорит, — пожаловался Кавендиш. — Я его не чувствую! Какая-то искусственная пустыня, будто специально созданная для того, чтобы здесь не мог жить человек.
— Глупо!
— Это с твоей точки зрения! Но каждый привык смотреть со своей колокольни…
— Ну кто мог сотворить эту пустыню, осушить такую территорию.
Подумав, разведчик ответил:
— Наверняка какой-то могущественный самодур-Проктор. Он решил окружить себя пустыней, как другие отгораживаются забором из колючей проволоки.
На этом они прекратили разговор и двинулись дальше, пользуясь тем, что буря утихла.
Наступила ночь. Холодная, почти ледяная.
Не сумев найти ничего, что можно было бы использовать для костра, путники поужинали копченым мясом и сразу же легли спать, рассчитывая встать утром пораньше и пройти как можно большее расстояние. Каждый надеялся, что вскоре им удастся выбраться из пустыни.
Они шли и шли, но пустыне не было ни конца, ни края. Они оставили позади не один десяток километров, перевалили через тысячу дюн, но ничего, кроме песчаных барашков на необозримом пространстве, не заметили.
От слепящих солнечных лучей у путников болели глаза, и им все труднее становилось различать линию горизонта. Марево перегретого воздуха деформировало пейзаж, делая линии и цвета расплывчатыми, неясными.
Приставив ко лбу руку козырьком, Джаг уже в который раз всматривался в колеблющиеся струи горячего воздуха. К вечеру путники были измотаны и физически, и морально. Сомнение и страх пустили в них свои первые ростки.
— Надо избавиться от всего лишнего… — сказал Кавендиш, массируя пальцы ног и морщась от боли. — Почему ты не снимаешь свои сапоги?