Дюна
Шрифт:
Пол слышал фальшь в словах своего соседа. Заметил он и что мать внимает разговору в предельной концентрации Бинэ Гессерит. Повинуясь порыву, он решил сам сделать выпад, заставить врага раскрыться. И он обратился к банкиру.
— Не имеете ли вы в виду, сэр, что эти птицы — каннибалы?
— Странный вопрос, молодой господин, — ответил банкир. — Я просто сказал, что эти птицы пьют кровь. Но из моих слов не следует что они пьют кровь собственной родни.
— Вопрос вовсе не странный, — сказал Пол, и Джессика услышала в его тоне резкий выпад,
Банкир, нахмурясь, поглядел на герцога.
— Не следует ошибаться, принимая моего сына за ребенка, — произнес герцог и улыбнулся.
Джессика оглядела стол, заметила, что Бьют просиял, а Кайнс и Туек улыбаются.
— Один из принципов экологии, — произнес Кайнс. — И молодой господин прекрасно его понимает. Борьба между элементами жизни — это борьба за свободную энергию системы. Кровь — это эффективный источник энергии.
Банкир положил вилку и сердито пробурчал:
— Говорят, что эти подонки — фримены — пьют кровь своих мертвецов.
Кайнс покачал головой и менторским тоном произнес:
— Не кровь, сэр. Просто вся вода человека полностью принадлежит его племени. Это неизбежно, если ты живешь на Великой Равнине. Любая вода там драгоценность, а тело человека на семьдесят процентов состоит из воды. Мертвецу, согласитесь, она ни к чему.
Банкир в ярости уперся обеими руками в стол по обе стороны тарелки. Джессике показалось, что он собирается в гневе встать из-за стола.
Кайнс взглянул на Джессику:
— Простите, миледи, что за столом была упомянута столь неприглядная вещь, но вам говорили неправду, и это следовало исправить.
— Ты столько времени проводишь со своими фрименами, что потерял уже всякий разум, — выдохнул банкир.
Кайнс спокойно поглядел на бледное трясущееся лицо:
— Можно считать это вызовом, сэр?
Банкир замер, потом глотнул и неуверенно выговорил:
— Конечно, нет. Я не могу быть столь неуважительным к хозяину и хозяйке.
В голосе его Джессика слышала страх, он чувствовался во всем: в лице, в дыхании, в дрожании жилки на виске. Этот человек панически боялся Кайнса!
— И хозяин и хозяйка вполне способны самостоятельно определить, что оскорбляет их достоинство, — ответил Кайнс. — Это мужественные люди, они понимают, когда следует защищать свою честь. Их отвагу подтверждает уже сам факт, что они сейчас здесь… на Арракисе.
Джессика видела, что Лето наслаждается происходящим. Впрочем, в основном собравшиеся были иного мнения. Сидевшие у стола люди были готовы бежать, руки их были опущены под стол. Исключение составляли только двое: Бьют, открыто радовавшийся затруднительному положению банкира, и контрабандист Туек, словно ожидавший знака от Кайнса. Джессика заметила, что
— Ну? — произнес Кайнс.
— Я не желал вас обидеть, — пробормотал банкир. — Если мои слова показались обидными, пожалуйста, примите мои извинения.
— По воле дано, по воле принято, — ответил Кайнс, улыбнулся Джессике и, словно бы ничего не случилось, принялся за еду.
Джессика заметила, что и контрабандист расслабился. Она поняла — он здесь в качестве помощника и в любой момент готов броситься на помощь Кайнсу. Между Кайнсом и Туеком чувствовалась какая-то связь.
Лето поигрывал вилкой, задумчиво поглядывая на Кайнса. Поведение эколога свидетельствовало об изменении его симпатий в пользу Дома Атридесов. В орнитоптере над пустыней Кайнс держался прохладнее.
Джессика знаком приказала вносить новую перемену блюд и вин. Появились слуги с кроличьими языками по-гареннски: с красным вином и дрожжевым соусом из грибов.
Потихоньку разговор за едой возобновился, но теперь в интонациях Джессике слышалось возбуждение, ощущение значимости момента… Банкир мрачно ел. «Кайнс убил бы его не дрогнув», — подумала она. В поведении Кайнса не чувствовалось запрета на убийство. Убивать было для него делом привычным… она догадалась, что такое — не редкость среди фрименов.
Джессика обернулась налево к фабриканту конденскостюмов и произнесла:
— Меня все не перестает потрясать значение воды на Арракисе.
— Оно велико, — согласился тот. — Что это за блюдо? Восхитительный вкус!
— Языки дикого кролика под особым соусом, — отвечала она, — весьма древний рецепт.
— Он мне совершенно необходим, — сказал мужчина.
— Я прикажу, чтобы вам его сообщили, — кивнула Джессика.
Кайнс поглядел на Джессику:
— Человек, впервые оказавшийся на Арракисе, часто недооценивает значение воды в этом мире. Здесь мы имеем дело с Законом Минимума.
По голосу она слышала, что он испытывает ее, и сказала:
— Предельные требования ограничивают рост. Наиболее неблагоприятные условия, естественно, управляют скоростью роста.
— Редко приходится слышать, чтобы члены Великих Домов были осведомлены в экологических проблемах планеты, — сказал Кайнс, — вода на Арракисе является наименее благоприятным условием для жизни. Хочу напомнить вам, что и сам рост может создать неблагоприятные условия, если не относиться к нему с крайней осторожностью.
В словах Кайнса таился какой-то смысл, но Джессика не могла понять его.
— Рост? — переспросила она. — Не хотите ли вы сказать, что на Арракисе можно организовать нормальный цикл обращения воды так, чтобы люди могли жить в более благоприятных условиях?
— Это невозможно, — отрезал водяной магнат. Джессика вернулась к Бьюту:
— Неужели невозможно?
— Увы, на Арракисе это невозможно… — сказал он. — Не слушайте этого мечтателя, все лабораторные эксперименты свидетельствуют о противоположном.