Дыши со мной
Шрифт:
– Похоже на первое свидание, – озвучивает мои мысли Кир, пока мы ждём ребят неподалёку. Он заправляет мои растрепавшиеся волосы за ухо привычным, но забытым жестом. – Я хочу в этот раз всё сделать правильно, Мари.
Но шанса ответить мне не предоставляется.
– Убери от неё руки! – командует Эрик злым тоном.
Я хочу уже одёрнуть его, но Кир успевает раньше. Подходит к моему мальчику, садится перед рассерженным Эриком на корточки, смотрит на него снизу вверх и говорит абсолютно спокойно:
– Тут такое дело, парень.
– Она папу любит! – возмущается сын.
– Я знаю, Эрик. Она и тебя любит. Почему не может любить меня? – смотрит внимательно, ждёт ответа.
– Ты нам не нужен! – он непоколебим в своём решении.
– Я не планирую стать твоим отцом, – Кир предельно серьёзен. – Понимаю, что не могу заменить его. Но мы можем подружиться. Мама – хрупкая женщина, ей нужен кто-то, кто будет защищать её. Ты пока не дорос, так почему не я?
Он явно поставил Эрика в тупик своим вопросом. Но сын быстро находится:
– У мамы есть Дэниел, – машет рукой в сторону застывшего в нескольких шагах охранника.
– Угадай, кто его нанял? – Кир смотрит хитро. И это провал. Потому что Стоуна Эрик знает всю жизнь.
КИРАМ
С трудом дождавшись окончания совещания, быстро возвращаюсь домой, чтобы переодеться и отправиться в парк. Кэрри, не ожидавшая, что я вернусь так рано, оказывается бессовестно здоровой. Так и знал, что Джамиль чем-то подкупил её.
– Простите, господин Арафат, – говорит растерянно. – Джамиль очень просил. Говорит, ему важно, чтобы с ним были именно вы.
– На первый раз прощаю, надеюсь, больше подобное не повторится. На будущее, все подобные просьбы Джамиля обсуждайте сразу со мной, – честно говоря, я рассержен её поведением.
Но сейчас мне необходимо как можно быстрее попасть в парк, поэтому откладываю головомойку нерадивой няни на потом. Звоню Мари с парковки, чтобы узнать в какую сторону идти, и пробираюсь через толпу детей и взрослых в нужном направлении. Вижу мальчишек за столиком под навесом, но её нет.
– Где Мари? – спрашиваю, садясь к ним.
– Ушла тебе за обедом, – отвечает Джамиль. Эрик же отводит глаза, не рад, что я приехал. Извини, малыш, но у меня на твою маму большие планы, привыкай к моему обществу.
Мари ставит передо мной ведёрко чего-то жирного и не особо аппетитного. Парни откровенно потешаются надо мной, пока я ем, запивая колой. Вообще-то колу я и сам люблю, но она вредная, поэтому исключил её из своего рациона. В принципе, не так уж плохо. Точно лучше, чем то, что готовит моя женщина. О чём я не преминул ей напомнить. Мне интересно, научилась ли она готовить за ту небольшую вечность, что мы не виделись, но я почти уверен, что ответ будет отрицательный. А я вот научился, не мастерски, конечно, но вполне съедобно.
Мы гуляем по парку, катаемся на горках. В последний раз я делал это чёртову тучу лет назад, ещё
Пока промокшие воины сушат одежду, у меня есть пара минут, чтобы сообщить ей о своих намерениях. Знаю, что мучается, гадает, зачем я вернулся.
– Я хочу в этот раз всё сделать правильно, Мари, – она смотрит большими глазами и, несомненно, придумывает тысяча и одну причину, почему не стоит и пытаться. Это мы уже проходили. Но беда приходит, откуда не ждали.
– Убери от неё руки! – командует мелкий Эванс. Кажется, он намерен стать занозой в моей заднице, совсем как его чёртов отец.
Мне требуется всё самообладание, чтобы спокойно объяснить мальчишке ситуацию, признаться, что люблю его мать, объяснить, что не претендую на место его отца, понятно же, что это святое. И, похоже, допускаю нехилый промах, упоминая, кому подчиняется Стоун. Какого бы мнения я не был о его отце, тот был умным мужиком, другого бы Мари не выбрала. И его сын соображает тоже быстро. Поворачивается к Мари с полными слёз глазами:
– Как давно ты его знаешь?! – звучит обвинительно. И громко, крайне громко, на нас начинают оборачиваться.
Моя девочка стоит, опустив руки, кусает губы, но врать сыну не решается:
– Давно, Эрик, очень давно. Мы были знакомы ещё до твоего рождения.
Джамиль, до этого стоявший молча в стороне, подбегает к Эрику. Шепчет ему что-то на ухо. Даже со своим обострённым слухом я не слышу, что именно.
– Малыш, – начинает Мари, обнимая сына.
Но тот вырывается из её рук, смотрит дерзко. В Палере такое обращение с матерью недопустимо и влечёт наказание.
– Не хочу говорить об этом! Ты сказала, что я главный человек в твоей жизни, значит, он просто уйдёт!
Бл***. Вот такого я точно не ожидал. И я знаю, кого она выберет. Но я этого допустить не намерен. Не в этот раз. Уж с ребёнком-то я должен справиться.
– Пойдём, поговорим спокойно, – обращаюсь к Эрику максимально мягко. – Вдвоём.
Бросаю предупреждающий взгляд на Мари и иду в беседку по соседству. Она на горе, довольно далеко от Мари и Джамиля, они не услышат нас. Пацан заходит следом насупленный, злой.
– Я не играю в эти игры, Эрик, – говорю холодно. – Я ждал твою мать восемь лет и сейчас не планирую отступать. Нам нужно договориться и привыкнуть друг к другу. Я уже сказал, на роль твоего отца не претендую. Если ты сейчас надавишь на неё, то она, конечно, выберет тебя. А ты думал о том, что ей будет плохо одной? Женщине нужен кто-то, кто будет о ней заботиться.