Дыши со мной

Обр Ольга

Пожелав сыну спокойной ночи, углубляюсь в смету строительства офисного небоскрёба. Только огромным усилием воли справляюсь с этой задачей, отгоняя образ Мари в облегающем купальнике в сторону. Спустя три часа, покончив с работой, отправляюсь в кровать, минуя душ – сил не осталось даже на это. Я уже забыл, как хорошо засыпается после дня, проведённого на море. После дня проведённого с ней. Представляю Мари рядом с собой. Окажись она здесь, я, наверное, нашёл бы в себе силы не уснуть так скоро. Но её нет, и меня вырубает почти моментально. Мне снится старый, давно забытый сон из тех времён, когда я ещё не мог увидеть её. Она убегает, прячет лицо за волосами, а я никак не могу догнать свою девочку, чтобы отвести

разметавшиеся пряди в стороны и рассмотреть наконец. Но сегодня у сна другая концовка. Раньше Мари растворялась где-то в бесконечных коридорах. Сегодня останавливается резко, поворачивается ко мне и сама откидывает волосы. Смотрит серьёзно: «Всё-таки стоило накраситься?». Как и тогда, наяву, отвечаю: «Нет, точно нет». Просыпаюсь среди ночи, вспоминая реалистичный сон. Сравниваю ту девушку, что была моей когда-то, и женщину, с которой провёл день сегодня. Она не так молода, как девочки, скрашивавшие мою постель в последние годы, изменилась. Но ни одну из тех девочек я не хотел так, как хочу её.

6

МАРИ

С утра Эрик ведёт себя, как обычно, много улыбается, и я расслабляюсь.

– Мы можем поехать в парк втроём, – предлагаю ему. – Возьмём Джамиля, думаю, Кир отпустит. Вряд ли он и сам хочет ехать.

Сын встречает эту идею с энтузиазмом и тут же набирает номер друга. Выкладывает ему наш план, довольно долго ждёт ответа. Сейчас всего семь утра, но я знаю, что Кир тоже не спит, поэтому не возражаю против столь раннего звонка. В любом другом случае Эрик получил бы нагоняй, за то, что беспокоит людей ни свет ни заря. Пару минут спустя подходит ко мне и молча суёт в руку свой телефон.

– Да, – я само спокойствие.

– Привет, – Кир собран и немного резок, но тут же смягчается. – Я не против, если Джамиль погуляет с вами. Могу я привезти его сейчас? У меня встреча через час.

– Конечно, я скину адрес, – премию мне за самоконтроль.

– У меня есть, – точно, наверняка Кэрри сказала ему, где бывает Джамиль. – Не кусай губу, – усмехается вместо прощания и сбрасывает звонок. Я улыбаюсь, потому что он знает меня как облупленную, помнит.

Возвращаю сыну телефон и сообщаю, что Джамиль скоро приедет. Он смотрит с подозрением:

– Чему ты так радуешься?

Нажимаю указательным пальцем на нос-кнопку:

– Субботе. И каруселям. Чур, сначала на «Гром», – я знаю, что он давно мечтал прокатиться на нём, но не проходил по росту. За весну Эрик вытянулся и теперь может наслаждаться расширенным списком развлечений.

– Круто! – кричит так, что закладывает уши, и ещё полчаса я слушаю его восторженные планы на сегодняшний день.

Звонок в дверь прерывает бесконечный поток энтузиазма, и Эрик мчится открывать со скоростью маленькой ракеты. Следую за ним и появляюсь в холле как раз вовремя, чтобы услышать, что мой сын, несмотря на свою неприязнь, вспоминает об элементарных правилах приличия:

– Здравствуйте, – бросает Киру довольно холодно и тащит Джамиля куда-то вглубь дома, не дождавшись ответа.

– Я ему определённо не нравлюсь, – говорит тот, провожая мальчишек глазами. – Видимо, это генетическая память, – шутит, переводя взгляд на меня.

Я не хочу сейчас обсуждать с ним психологические травмы моего сына, поэтому просто пожимаю плечами.

– Во сколько мне привезти Джамиля? – спрашиваю, рассматривая его. В стильном сером костюме Кир диво как хорош. Вспоминаю, как завязывала ему галстук по утрам два бесконечных года. Теперь он может делать это сам. Он всё может сам, и это хорошо.

– Я заберу его. Позвоню, как освобожусь.

Один короткий шаг и он возле меня. Зарывается пальцами в волосы, целует невесомо губы. Так же быстро отстраняется,

улыбается уголками губ и уходит. Он сведёт меня с ума, определённо. Хорошо хоть Эрик этого не видел.

Через пару часов мы с ребятами едем в парк развлечений, и у нас грандиозные планы. Джамиль не был здесь ни разу, так что Эрик настроен показать ему каждый уголок немаленькой территории. Это займёт весь день, точно. Я купила билеты онлайн, время раннее, и толпы туристов пока не наблюдается, поэтому мы быстро попадаем в парк и начинаем методично обходить аттракционы. Пока стоим в очереди в дом ужасов, мальчишки весело болтают, едят мороженое и совершенно не капризничают. Даже ожидание их не тяготит.

– Джамиль, а ты говоришь на кирийском? – вспоминаю вдруг, что шоу в доме ужасов идёт на этом языке.

– Немного. Кэрри родом отсюда, она учила меня.

– Почему тогда ты говоришь с нами на аранском? – любопытничаю я.

– Я его лучше знаю. Мы с папой дома говорим на нём.

– Почему не по-палерски? – это, правда, странно.

– Чтобы практика была, по-палерски говорят все остальные. Эрик тоже хорошо говорит по-арански, почему?

– Мой папа аранец, – вставляет сын. Джамиль кивает задумчиво и переводит тему.

В доме ужасов моя храбрая команда только хохочет над брызгами, летящими в лицо и имитирующими кровь, весело взвизгивает, когда хитрый механизм будто бы хватает сидящих за ноги, и громко кричит, когда кресла начинают двигаться, симулируя полёт в пропасть, полную зомби. Наблюдать за ними гораздо интереснее, чем за 3д-монстрами.

Полные впечатлений, мы отправляемся перекусить в одну из многочисленных кафешек. Дети уплетают мусорную еду, особенно восхищается Джамиль, который не пробовал её в принципе. Кир звонит, когда измазанные кетчупом мордахи переходят к бою на палочках картошки фри.

– Я в парке. Где вы? – как обычно, без приветствий и сразу к делу. Объясняю ему, как пройти к нам, и иду заказывать порцию для него. «Сына я уже испортила, возьмусь за отца», – усмехаюсь про себя ехидно. Когда, миновав бесконечную очередь, возвращаюсь к столику, Кир уже там, выслушивает бурные восторги пацанов и выглядит неподдельно заинтересованным. Он успел сменить строгий и узкий костюм на простую чёрную футболку и джинсы. Не менее узкие. Нельзя же, честное слово, так издеваться над одинокими и не очень женщинами! Когда ставлю перед ним порцию картошки с острыми крыльями и огромный стакан колы, смотрит на еду так, словно я пытаюсь его отравить.

– Это вкусно, пап, – убеждает отца Джамиль.

Кир пробует нехотя, но ест молча. Закончив, наклоняется к моему уху и говорит тихо, так, чтобы не слышали мальчишки:

– Определённо лучше, чем твоя яичница, – его глаза смеются, и я не обижаюсь. На правду вообще глупо обижаться. Он же поворачивается к ребятам. – Ну что, парни, ведите меня на самый страшный аттракцион.

И мы отправляемся на новый заход по парку. Киру быстро надоедает стоять в очередях, после обеда ставших просто невероятно длинными, и он покупает вип-пропуски на всех, с которыми дело движется быстрее. Эрик с Джамилем всегда садятся рядом, и у меня нет выбора, кроме как составлять компанию Киру. Это странно. Как будто у нас свидание. У нас не было ни одного настоящего свидания с ним. Ни кино, ни парков, ни театров, ничего из того, что делают люди в первые месяцы знакомства. Мы сразу жили вместе, познакомились очень тесно с первых же дней. Да в Палере и некуда ходить, разве что по парку гулять, укутавшись в абайю. Такое себе. Мы подходим к любимым огромным рогаткам Эрика, покупаем два ведра шариков с водой, и наблюдаем с Киром, как мальчишки увлечённо пуляют друг в друга этими мокрыми бомбочками. К счастью, попадают нечасто, так что остаются частично сухими. Но я всё равно загоняю их в огромную сушилку, выдав горсть мелочи.