Дым

Саммер Катя

Блондин смотрит за ладонью Феда, которая направлена в сторону Лисы, а мне уже хочется скорее увести ее, сказав, что ничего критического нет. Если бы меня только пустили! Дым пальцами в спину впился намертво, не ступить.

Все притихают, даже звонки смолкают. Дамы наблюдают за происходящим с неподдельным интересом.

— Я босе не плинцесса, я ко-ло-лев-на! — разряжает обстановку моя любимая малышка, припоминая Дыму его же комплименты.

Строгие черты лица того самого Арсения Дмитриевича смягчаются, я вспоминаю, как дышать.

А блондин уже идет к Лисе, присаживается на одно колено.

— Ты же та самая повелительница воды из «ТикТока» Паулины?

— У Арсения Дмитриевича есть «ТикТок»? — шепчет Варя другой девушке с глазами по пять копеек, пока Лиса без труда очаровывает еще одного сурового мужчину на зависть всему женскому полу.

— Давайте я ее к себе заберу, — вдруг предлагает он, поздоровавшись с игрушечным крокодилом. — У меня телевизор есть и диван удобнее.

— Это всего на пару часов, — подаю голос, потому как больше всего боюсь, что Дыму и другим достанется из-за нас.

Блондин кивает и грациозно подает руку Лисе.

— Хочешь посмотреть мультики?

— Да, пло Гену! — Малышка радуется вниманию.

— Значит, крокодилов любишь? — он получает вполне утвердительный ответ, когда ему в лицо тыкают хромой игрушкой. — А ты зайди ко мне, как будешь свободен, — говорит Дыму, пока я расстегиваю Лисе курточку, поправляю свитер и передаю Арсению ее рюкзачок с перекусом.

Но перед тем, как уйти, и уже после того, как обещаю малышке очень скоро вернуться, я крепко обнимаю ее, а она вдруг тихонько шепчет на ухо то, что совсем не ожидаю услышать.

— Мамочка, плинц-посалный осень холосый, ты с ним не лугайся.

И так забавно машет ладошкой Дыму, пока я пытаюсь собраться с мыслями и успеть за взрослеющим ребенком. А когда мы с Федом не спеша бредем обратно мимо кухни, я вдруг замечаю на старом и испытанном временем холодильнике рисунок Лисы — тот самый с пожарной машиной, который я принесла, кажется, в прошлой жизни. Меня пробивает на слезу, но я помалкиваю.

— Н-надеюсь, — пытаюсь побороть дрожь в голосе, — у тебя не будет проблем? Из-за нас?

— Арс мой друг, я разберусь.

В этот момент прямо навстречу высыпается целая толпа мужчин, задержав нас в коридоре. Они явно спешат пообедать, по очереди здороваются со мной — с большинством я знакома.

— Куда чистые шмотки деть? — спрашивает, застыв перед нами, Дэн.

— В морге кинь.

— Где? — вырывается у меня под всеобщий смех.

— Это комната отдыха, — поясняет Дымов.

— Какая вы сладкая парочка! — усаживаясь за стол, затягивает в очередной раз заводила-Макс, чем вгоняет меня в краску.

— Я не понял, — резкий тоном, от которого вздрагиваю, рычит Фед, — а душ уже выдраил?

— Ну, Дым, обед же! И так из-за вызова нормально не поели!

— Обед или не обед, наряд никто не отменял. Кто много болтает, тот не ест.

И пока эти двое увлекаются спором на повышенных тонах, ко

мне сзади подкрадывается Дэн. Фед рассказывал, что этот парень снимал у него комнату, где сейчас мы обитаем. Интересно, что их связывает? Ведь совсем не похожи.

— Согласен с Максом, хорошо смотритесь, — слышу над ухом. И вроде бы не хочу, но все равно вздрагиваю от чужого голоса. — Ты, смотри, Дыма не обижай. Он у нас один такой.

— Какой? — улыбаясь через силу, пытаюсь шутить.

— Такой, за которым мужики в огонь идут.

Я сглатываю нервно, киваю. Как отвечать, понятия не имею, да и надо ли? Точно нужно бежать подальше от фан-клуба, который Дым вокруг себя собрал.

— Эй, слюни вытри, жених, — появившись из ниоткуда, заявляет Дымов другу и уводит меня. Я едва успеваю всем не очень вежливо махнуть на прощание, в то время как вслед наперебой кричат «пока, Юна» да «всего хорошего».

В гараже, где стоят пожарные машины, довольно зябко и не очень приятно пахнет моторным маслом. Только я будто бы не замечаю этого — смотрю под ноги, потому что ощущаю, как Дым смотрит на меня. Перебираю в голове подходящие фразы, а вслух выдаю, как всегда, полную ерунду.

— А где же столбы, как в американских фильмах, по которым пожарные съезжают? — спрашиваю с улыбкой, вспомнив смешной момент из кино про Бриджет Джонс, но юморист из меня так себе.

— У нас одноэтажная часть, — отвечает прямо в глаза. И вот знаю уже, что он не пытается уязвить или обидеть, но говорит со мной все время так, что чувствую себя размазанной по стенке.

Дым очень силен духом. Пожалуй, сильнее всех, с кем я знакома.

— Ладно, — закругляюсь острить, смотрю на время, которого почти не остается. — Я побегу, поэтому… как у вас говорят? Сухих рукавов?

Только произношу, уже жалею, что ляпнула, Дым снова сдвигает к переносице брови. Я вся подбираюсь. Специально ведь искала информацию в интернете, неужели врут? Не понимаю, но он наступает ближе, а я будто зачарована, не могу сделать ни шагу назад. Даже когда наклоняется ко мне, словно собирается рассказать самый большой секрет на всем белом свете.

— Пожарные не желают друг другу сухих рукавов. Мы не надеваем новые боевки на дежурство, некоторые еще и про маяки доказывают, вон те, которые на машинах, но я заставляю чистить их, а не отлынивать.

Что-то перещелкивает внутри, наверное, из-за его вибрирующего тона. Что-то, отчего накопившееся напряжение вдруг разом стекает в низ живота. В целом букете самых разных ароматов я различаю только его одеколон, Дыма. Улыбаюсь вдруг, потому как ловлю усмешку в уголках губ и теперь понимаю, что он невинно подшучивает надо мной.

— И ты никогда не можешь смолчать, да?

Дым играет бровями в ответ, а я собираюсь уносить ноги. Но перед этим, ведомая каким-то порывом, быстро целую его в щеку. Правда, он в последний момент дергается, и я угождаю прямиком в губы.