Дым

Саммер Катя

— Да.

— Работаешь?

— Неофициально. В баре официанткой. И подрабатываю в клининговой компании.

— Жилье единственное?

— Конечно да.

— Насчет выплаты не переживай, но ты должна понимать, что деньги небольшие и не решат всех твоих проблем. Особенно это касается электричества, тут нужно регулярно платить. Если долг превышает двухмесячный норматив потребления, его могут отключить. И здоровье, твое здоровье тоже нужно беречь!

Я понимающе киваю головой. Да я готова согласиться с чем угодно, если мне действительно помогут.

— Кстати,

ты умеешь пользоваться компьютером и принтером? С кофемашиной, вижу, ладишь, — внезапно слышу вопрос, который вводит в ступор.

— Д-да. — В баре я за доплату нередко печатала отчеты для администраторов, но об этом умалчиваю.

— Тогда, может, займешь место моего ассистента? — Громова вдруг делает абсурдное, на мой взгляд, предложение. И чем она думает? Ведь совсем не знает меня, видит в первый раз! — Обычная пятидневка с девяти до пяти, работа в основном бумажная или на телефоне. Зарплата белая, премии. — Сумма, которую та называет приятно удивляет. — С официальным трудоустройством ты как минимум сможешь оформить кредит, чтобы разгрести долги и сделать ремонт. При желании поменяешь квартиру. Внизу отличное агентство недвижимости, Артур, владелец, мой должник. Отдашь дочь в детский сад и не будешь тратиться на няню. Если не хватит денег, найдешь подработку на выходные, где захочешь.

— Но как вы…

Я не понимаю ничего. Эта женщина перешерстила мое досье? Накопала на меня данные? Или так просто сложила два плюс два?

— Это жизнь, девочка моя. Откуда ты думаешь это все? — Она оглядывает скромную обитель с неподдельной гордостью. — Заработано потом и кровью. Я сама вырастила дочь, после того как меня бросил муж. Исчез с наследством моей бабушки. И мужа бывшего я, кстати, посадила. Ненадолго, правда, но все же.

Я так и сижу с открытым ртом, пока Лиса ерзает у меня на коленях.

— За консультацию и дело денег не возьму, считай это бонусом к зарплате. Если приступишь завтра, на следующей неделе выдам аванс. — Она щелкает пальцами перед моим носом. — Ну ты чего так смотришь? Когда протягивают руку помощи, хватайся за нее. Или не так в Библии? Да неважно.

Окрыленная, я возвращаюсь домой к Дыму в прекрасном настроении. Улыбаюсь так, что скулы сводит. Я пообещала Громовой, что завтра разберусь с работой в баре, и во второй половине дня помогу ей разгрести бумажные завалы, а дальше договоримся. Понимаю, что нужно будет приложить немало усилий, но, кажется, оно того стоит. Громова подарила мне надежду, что все сложится хорошо, независимо от того, будет в моей жизни Дым или…

Я спотыкаюсь о громоздкие ботинки прямо на пороге. Тут их несколько пар. Из кухни доносятся громкие голоса, а Фед уже спешит к нам.

— Друзья заехали после дежурства, — зачем-то оправдывается, но, хвала богам, ведет себя так же, как раньше. — Они ненадолго, и надеюсь, не помешают вам.

— По-ни! — тут же заливается малышка и несется обниматься с собакой.

У меня сердце замирает, но Паулина, подруга Дыма, которая тоже здесь, удерживает лошадку за поводок.

— Ой, маленькая наливальщица, а давай мы с тобой снимем еще одно

бомбическое видео, а?

— О чем она? — спрашиваю Дыма и, взглянув на него, тотчас застываю.

Потому что я слепая, если не заметила сразу. Потому что это волнительное чувство здесь, витает между нами. Я с глупой надеждой игнорирую его, правда, легче, наверное, игнорировать всех в этом доме.

— Я получила работу! — произношу, лишь бы отвлечься.

— В каком смысле? — удивляется Дым. Я не посвящала его в подробности, но говорила, куда поедем.

— Женщина-адвокат, у которой я узнала насчет выплат, предложила мне работу ассистента. Ну, что-то вроде секретарши. Так получилось, что я помогла ей с кофемашиной. Она у нее похожа на твою и… — я заговариваюсь, слова бегут вперед мыслей, приходится прикусить язык. — Я получила работу.

— Это же отлично!

Дымов без предупреждения обнимает меня. То, что я почувствовала утром, многократно усиливается, когда его руки ложатся на мою спину, когда я сама трогаю его рельефные плечи. Мы одновременно сильнее сжимаем пальцы — да, от этого невозможно бежать.

— Гхе-гхе, — где-то совсем близко прочищают горло, и я стремительно падаю с неба прямо на землю. — Ссорян, что прервал, — говорит, если не ошибаюсь, Макс.

Фед отпускает меня, а затем отпускает подзатыльник другу, который быстро скрывается в уборной.

— Пойдем за стол. Вы, наверное, проголодались.

Меньше всего сейчас я думаю о голоде, но послушно следую за мужчиной, которому даже усилий прикладывать не приходится, чтобы я шла за ним. А на кухне каждый занят своим делом: Паулина с Лисой и Пони возятся на полу со стаканами воды, незнакомый мне парень, которого Дэном зовут, вещает, стоя у барной, а Макс уже скоро присоединяется к нему. Меня Фед усаживает на стул рядом с собой. Молча наливает кофе и ставит пирожные, после того как я отказываюсь от полноценного обеда — мы с Лисой на радостях заточили огромный мясной блин.

— Нет, а ты вспомни, когда аллигатор из зоопарка в торговом центре сбежал! — громко спорят его друзья. — Мужики побросали рукава и смылись, помнишь? Палыч один из первых удочки смотал, он же живности боится до ужаса. А мы всю ночь искали эту заразу земноводную.

Парни увлеченно рассказывают истории за чаем. У самих черные круги под глазами, но хохочут так заразительно, что Лиса им вторит.

— Ага, так в ресторане подумали, что чучело. Работники даже внимания не обратили, кто в траве сидит. Мне пришлось ему пасть скотчем заматывать!

— Ты визжал, как девчонка!

— Сам ты…

— Макс, — предупреждает Дым, и тот поднимает руки, будто сдается. — А дочка Юны очень любит крокодилов, она бы первая пошла его ловить, да, Лиза?

— Да! — не отрываясь от увлекательного занятия, выдает малышка.

Я нервно смеюсь, потому как в один миг ощущаю на себе слишком много внимания. Все и правда смотрят на меня с интересом. Я кусаю губу, напрягаюсь всем существом. А когда сбежать уже не кажется плохой идеей, ощущаю мягкое прикосновение к ладони, и теплые пальцы переплетают мои.