Дым и зеркала
Шрифт:
Тони тоже. Только на этот раз не крик, а плач. Тонкий, несчастный, едва слышный звук, доносящийся из коридора наверху.
Оба призрака повернулись к ступенькам.
— Карл, — сказала Кэсси.
— И он только разогревается, — добавил Стивен, а потом посмотрел на Тони и ухмыльнулся. — Дошло? Разогревается.
Не смеяться невозможно.
— Что-то смешное, мистер Фостер?
Питер знает мой смех? Не к добру.
— Э… Нет.
— А жаль. Думаю, нам всем бы не помешало немного повеселиться.
— Не могу. Батарейка сдохла.
— Мне казалось, ты ее только что поменял?
— Поменял.
— С ними все будет в порядке, — успокаивающе пробормотала Кэсси. — Если они пойдут прямиком на кухню, а потом сразу обратно. Еще рано.
— А что будет позже? — Тони немного повысил голос из-за спора, разгоревшегося на лестнице.
— Позже… — Она замолчала достаточно надолго, чтобы ответил ее брат.
— А позже никто не будет в порядке.
— Охренеть какое наблюдение.
Брианна сжала руку Тони и с силой толкнула его бедро.
— Охренеть какое наблюдение?
— Брианна! — Протест Эшли дал Тони временную передышку. — Вот мама узнает, что ты сказала «охренеть»!
— Ты тоже!
— Неправда!
— Только что сказала, прыщавая!
Пока они повышали голоса, стали затихать другие разговоры. В любую минуту Питер спросит, что происходит, Брианна скажет ему, и тогда Тони придется объяснять, что и кому он объяснял. Или перед кем объяснялся? Да, грамматика и покойники. Удостоверимся, что мы все поняли правильно… Тони почти слышал, как Питер собирает всю свою властность. А потом он увидел спасение:
— В столовой свет!
Фонарик Тины.
Из темноты появился Хартли, несущий полную коробку белых свечей.
— Я их не зажгу, — заметил он, доходя до холла. — Бросил курить пять лет назад.
Кейт — два, Маус — почти семь, а Адам — шестой месяц.
— Да черт! — Легко различимый голос Мэйсона. Он спустился по лестнице и подставил ладонь с зажигалкой под узкий луч света. Пальцы выразительно сжали голубой прозрачный пластик, будто актер ждал, что кто-то начнет комментировать. Никто не решился. В данный момент всем было плевать, что Мэйсон курит и при этом продолжает отнекиваться. В данный момент всем бы было плевать, если бы Мэйсон поджег автобусную остановку и начал бы отнекиваться.
Из двадцати четырех свеч они зажгли шесть. Этого хватило, чтобы создать круг света и успокоиться, но не устроить при этом пожар.
— Пожар? — фыркнул Мэйсон. — Здесь семиметровые потолки, Питер. Что мы здесь сможем поджечь?
— Мы арендовали это место, так что надо быть поосторожнее. — Режиссер закрыл коробку со свечами и сунул ее подмышку, настолько выразительно не демонстрируя, что остальные восемнадцать свечей им могут понадобиться, что это заметили все.
— Осторожно, девочки. — Бренда жестом велела Эшли отойти назад, а сама придвинулась ближе к свечи. — Смотрите, чтобы одежда не загорелась.
— Не говоря уж о том, — сухо заметил Сордж, — что паршиво будет, если дети загорятся.
Бренда одарила его убийственным взглядом, который бы подействовал, наверно, если бы света хватало для его полного восприятия.
— Это я и имела в виду.
— И не сомневался.
Ребенок, Карл, продолжал плакать. Тони посмотрел вверх по ступенькам, пытаясь понять, стал ли звук громче, и внезапно заметил, что Ли наблюдает за ним, слегка хмурясь. Их взгляды встретились, и всего лишь на секунду Тони показалось, что…
— Эверетт упал!
И что бы это ни было, оно пропало.
Он резко развернулся. Бренда отвела в сторону занавеску и посветила фонариком Тины между дверьми. Эверетт лежал на спине, его голова опиралась на плинтус на западной стене. Левая рука была вытянута в сторону, а правая сжимала футболку над маленьким изображением игрока в поло.
— Охренеть! У него сердечный приступ!
— Ты сказал «охренеть».
Дверь по-прежнему не поддавалась.
— Да, придется тебе это пережить.
— Не сталпливайтесь, все равно никто из вас не сможет помочь. — Голос Питера утихомирил панику. — Тони, он мертв?
— Нет, — ответила Кэсси прежде, чем Тони успел открыть рот.
Он обернулся и издал негромкий крик, увидев три четверти ее профиля, выглядывающего из-за его плеча.
— Тони? — Зев. Похоже, обеспокоенный.
Вспыхнув — крик слишком оказался похож на девчачий, Тони продолжил смотреть на гримера, а потом махнул рукой людям, стоящим позади него.
— Он без сознания, но не мертв.
— Откуда ты знаешь?
— Я вижу, как он дышит.
— А губы у него синие. — Брианна пробежалась лучиком света от фонаря по неподвижному телу Эверетта. — Мне нравятся его сандалии.
Он уже начал подумывать о том. чтобы отойти подальше и призвать дверь к себе, когда широкая ладонь Мауса сжала его плечо и оттащила Тони назад.
— Отойди. И ты тоже, мелкая.
Она направила фонарик на оператора. Свет отразился на блестящей поверхности штатива, который держал Маус.
— Хочешь разбить стекло?
— Да.
— Круто.
— Не советовал бы, — пробормотал Стивен.
Отлично. Тони, у котоого не было времени делать намеки, перехватил запястье Мауса. Тот опустил на него взгляд.
— А как же разбитое стекло? В смысле, осколки могут вонзиться в Эверетта.
— Рискованно, — признал Маус. — Но ему нужна помощь.
Он стряхнул руку с запястья и размахнулся штативом, направляя тяжелое основание во внутреннее окошко.
Со своего места Тони не видел, что тот врезался в стекло, хотя звук от удара эхом отдался в холле. МА потом были красная вспышка и еще один удар — Маус приземлился в двух метрах от двери. Штатив скользнул по деревянному полу и с лязганием врезался в дальнюю стену.