Дым и зеркала

Хафф Таня

— Но это не настоящая кровь.

— Ради бога, — протянула Эшли, — мы знаем, что она не настоящая. Мы не идиотки. По крайней мере, я не идиотка. А вот Сыриха — дура.

Брианна, наклонив голову с торчащей короткой косичкой, ее проигнорировала. Питер обеспокоенно шагнул к младшей девочке.

— Брианна?

Она фыркнула и нахмурилась, глядя на него.

— Ребенок плачет.

За ее словами последовала настолько абсолютная тишина, что Тони услышал, как по Дир Лэйк Род проезжает машина. И еще он слышал детский плач.

— Я не слышу ребенка. —

Питер оглядел команду, перемещая взгляд с одного на другого слишком быстро, чтобы что-то рассмотреть. — Никто не слышит. — Утверждение, не вопрос. У них не было времени на детей.

— Я слышу ребенка! — Брианна свела брови в знакомом упертом выражении лица. Несмотря на девяностикилограммовую разницу в весе, сейчас она пугающе напоминала своего отца. — Я его найду! — Опустив голову, она рванула к двери.

К счастью, сразу оббежать камеру, Мауса и Кейт ей не удалось. Тони перехватил Брианну у двери, когда та проскользнула мимо Мауса и под протянутыми руками его помощницы, и не дал ей выбежать в коридор.

— Давай, я его найду? Откуда доносится шум?

Она выпятила нижнюю губу.

— Это не шум, это плач.

— Хорошо. Откуда доносится плач?

Брианна недоверчиво на него уставилась. Тони чувствовал, как команда дружно задержала дыхание. Мало что могло так задержать съемки, как погоня за восьмилетней девчонкой в доме размером с одну из стран третьего мира. Наконец она подняла ручонку и указала в дальний конец коридора.

— Оттуда.

Да, именно оттуда Тони тоже это слышал.

— Ладно. Пусть Питер подготовит сцену и проверит уровни. Я пойду посмотрю. Вернусь до начала съемок.

— Да, но ты обманщик.

— Да, но ты знаешь, что я обманщик, так что зачем мне обманывать тебя?

Тони не отводил взгляда, пока она думала, — прием, которому его научил Генри.

— Доминирующая личность сохраняет зрительный контакт. Так проще всего отличить охотника от жертвы.

— В смысле, когда не хватает зубов, укусов и кормежки?

— В смысле, что я не единственный хищник в этом городе.

— Эм, Генри, прием. Как думаешь, я выживал так дол… Ай!

После длительной паузы Брианна кивнула.

— Проверяй. А потом не обманывай.

— Договорились.

* * *

Потянувшись к ручке, Тони понял, что дверь в конце коридора состояла из двух частей — как в фальшивых кухнях на фермах в рекламе маргарина. Он больше не слышал ребенка и поэтому сомневался, что его все еще слышала Брианна. Учитывая, что она надежно удерживалась в ванной, где с ней возились Бренда и Эверетт, Тони на секунду подумал, а не соврать ли ему.

Только он в какой-то степени дал ей слово. И теперь, глядя на дверь, чувствуя, как сзади на шее дымом встают волоски, а спину как будто гладят ледяные пальцы, Тони понял, что сейчас не время и не место нарушать его. Хотя сам не знал почему, и это пугало больше всего.

Латунная ручка оказалась очень

холодной.

Немного везения, и дверь окажется запертой.

Нет. Сегодня ему определенно не везет.

Он ждал драматического скрипа, когда приоткрыл дверь и перешагнул через порог, но хорошо смазанные петли лишь прошептали что-то не совсем различимое. Небо снова затянули тучи, сменив дневной свет на тихое постукивание дождя по стеклам. Он протянул правую руку назад, к выключателю, нащупал его и щелкнул первой кнопкой.

Ничего не произошло.

Здесь они ничего не снимали, поэтому никто не заменил лампочки тридцатилетней давности.

Тони очень хотелось бы в это поверить.

Здесь было холоднее, чем в остальном доме. А учитывая, что там стояла приятная прохлада, несмотря на телевизионное освещение, это о чем-то да говорило. Он учуял… свиную отбивную?

Проникающего в окна света было достаточно, чтобы увидеть широкую полосу когда-то цветных гоночных машинок под лепными карнизами наверху. Достаточно, чтобы увидеть гамак, натянутый в углу и наполненный мягкими игрушками, такими пыльными, что они стали одинакового серого оттенка. Достаточно. чтобы увидеть детскую кроватку. И пеленальный столик. И защитную решетку, снятую с камина в дальней стене.

Света было достаточно, чтобы увидеть ребенка, горящего в очаге. Судя по машинкам, это был мальчик, но все слишком обуглилось, чтобы разобрать. У Тони сжался желудок. Его бы стошнило, но останавливало то, что между ним и ближайшим унитазом находились дюжина взрослых, два ребенка и камера.

К тому же, это была всего лишь запись чего-то, произошедшего в прошлом. Он не видел, как умирал этот ребенок, и это помогло. Немного.

Черт, а я-то думал, что уже привык к этой хрени.

Он снова слышал, как тот кричит.

Или он слышал, как кто-то кричит.

В комнате внезапно потемнело.

Тони отступил назад и захлопнул дверь. Понял, что половинки разделились, и он закрыл только нижнюю. Заметил, что тьма уже почти наполнила комнату, выплюнул семь необходимых слов одной цепочкой перепуганных звуков и потянулся. Верхняя половина захлопнулась.

Полдюжины человек, окружающих мониторы, смотрели в его сторону, когда он повернулся.

— Какого черта это было? — возмутился Питер, высовываясь из ванной.

Мечтая, чтобы по коже между лопатками перестали бегать туда-сюда мурашки, Тони торопливо отошел от детской.

— Перепадок давления, — объяснил он, разводя руки в стороны и растопыривая пальцы в стандартном «а я не виноват». — Дверь захлопнулась, не успел придержать.

— Если бы мы снимали…

— Мы не снимали, — выразительно вмешалась Тина из-за мониторов, поднимая руку и постукивая пальцем по циферблату часов. У Питера расширились глаза.

— Точно. Короче, хватит здесь стоять. Тащись сюда и скажи Брианне, что ты не видел ребенка. — «Только один день» ЧБ перекрывал хлопанье дверями, дурацкие отмазки ассистентов режиссера и таинственный плач.