Дым и зеркала

Гейман Нил

очень скоро.

НАПЛЫВ

ИНТ. МАКБРАЙД В ОТЕЛЕ. НОЧЬ.

МакБрайд лежит на кровати один,

смотрит ненавязчивое платное порно.

Он раздет. Мажет член вазелином,

медленно и лениво, кончать ему неохота.

СТУК в окно. Привстает на постели,

безвольный и напуганный (все-таки третий этаж),

открывает окно.

Входит СЕСТРА, с виду как мертвая,

умоляет о ней забыть.

Он сам знает, как ему поступить.

Сестра

плетется к двери.

А там ждет его ЖЕНЩИНА В ЧЕРНОМ.

Брюнетка в коже, чертовски странная,

С улыбкой переступает порог.

Они в постели.

Сестра стоит в сторонке, она не ушла.

И смотрит, как брюнетка трахает МакБрайда

(кожа у нее синяя, как у мертвеца. И она одета).

Брюнетка коротко машет рукой.

С сестры ниспадает одежда. Зрелище жуткое:

кожа вся в ранах и порезах; одного соска нет.

Она снимает перчатки, и мы видим руки:

пальцы словно ребра или куриные крылышки,

словно их обглодали, а потом достали из помойки,

эти сухие кости с клочьями плоти и хрящами.

Она засовывает пальцы в рот брюнетке…

И РАСТВОРЯЕТСЯ ВО ТЬМЕ.

ИНТ. ОФИС ВЕБСТЕРА. ДЕНЬ.

ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН. Это МакБрайд: «Можете не искать.

Я ее нашел и возвращаюсь домой.

Вам причитаются пятьсот долларов и моя благодарность».

КАМЕРА ОТЪЕЗЖАЕТ. Вебстер смущен и расстроен.

Далее МОНТАЖ. Проходит неделя,

мы видим, как он ест, пьет, писает, напивается.

Мы видим, как он выгоняет из постели СВОЮ

ПОДРУЖКУ.

И как снова играет с видео…

ВИДЕО-ДЕВУШКА смотрит на него и говорит,

что скоро вернется. «Обещаю, скоро».

ПЕРЕБИВКА

МЕСТО, ГДЕ ПРЯЧУТСЯ ЕДОКИ. ПОДЗЕМЕЛЬЕ.

Бледные люди стоят, как скотина в загоне.

Мы видим МакБрайда. У него на груди не осталось

плоти.

Белое мясо. И можно видеть сквозь ребра:

сердце не бьется. Зато легкие дышат свободно,

вдох и выдох. Гной вытекает из глаз

на запавшие щеки. Пытается помочиться,

но ничего не выходит. Он хочет умереть.

СОН:

Вебстер беспокойно спит,

Он видит МакБрайда, труп под мостом,

Все В ПЕРЕБИВКУ, и много всякой еды,

чтобы стало понятно: это искусство.

ЭКСТ. ЛОС-АНДЖЕЛЕС. ДЕНЬ.

ВЕБСТЕР уже одержим.

Он должен найти женщину из видео.

Кого-то он бьет, кого-то трахает,

а в памяти засело: «Я скоро вернусь, очень скоро».

Наконец он в тюрьме. И за ним приходят

ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ в сопровождении БРЮНЕТКИ,

которые, отперев камеру, проводят его к выходу,

они покидают

тюрьму. Через дверь.

Его ведут к автостоянке. Все ниже,

ниже стоянки, куда-то под

город, где затаилось и скорчилось нечто, чмокая и шипя,

и что-то, блестя, смеется, а что-то вопит.

За ними бредут остальные просто-едоки…

Они приковывают Вебстера наручниками

к КРОШЕЧНОМУ ЧЕЛОВЕКУ

в вагинах и зубах

и отводят

в САЛОН КОРОЛЕВЫ.

(Здесь отступление: проснулась жена,

разбуженная страшным сном. «Ты меня ненавидел.

Ты привел домой женщин, которых я не знала,

а они меня знали, и мы подрались,

а когда стали кричать, ты вылетел отсюда со свистом.

Но прежде сказал, что нашел себе девушку для траханья

и еды».

Это пугает меня несильно. Когда люди пишут,

их посещают мелкие бесы. Так что я пожимаю плечами.)

Наручники сняли. Оставляют одного.

Драпировка из красного бархата поднимается,

является Королева. Мы узнаем ее,

это женщина с видео.

«Мир так славно, так удобно делится

на просто-едоков и их добычу».

Так она говорит. Ее голос мягок и сладок.

Таков медовый муравей: крошечная голова,

Грудь, крошечные ручки,

а дальше — набитый медом живот,

огромный и отвислый,

прозрачный, весь из меда, и сладкий, как порок.

У КОРОЛЕВЫ прекрасное маленькое личико,

бледные груди с голубыми прожилками и розовыми

сосками

и белые руки. Но там, ниже грудей, —

зыбкая гора, вместившая кита,

медовый муравей, огромный, как амбар,

иль слон, иль динозавр, или любовь.

Опаловая плоть зовет его к себе.

Бедняга Вебстер кивает и подходит.

(В длину она, должно быть, футов двадцать пять.)

Она велит ему раздеться.

Член набух. Но он дрожит и выглядит потерянным.

Он стонет: «Я никогда так сильно не хотел».

Она берет его в рот, и лижет, и сосет…

Здесь мы задержимся. Язык взглядов

Становится банальным жестким порно

(а губы глянцевы и красен язык).

НАПЛЫВ на ее лицо. Слышно, как он шепчет: «О.

О, детка. Да. О. Возьми его, возьми в рот».

Она открывает рот с усмешкой,

откусывает член.

Кровь бьет струей

ей прямо в рот. Она не проронила почти ни капли.

Мы не станем переводить камеру на его лицо,

только ее.

Теперь, когда лишился члена, и кровь уже не хлещет,

его лицо. Он потрясен и — отныне — свободен.