Дым и зеркала
Шрифт:
— Простите? — удивился Бен.
Маленький просмотрел через плечо и очень громко прошипел:
— Гэ Фэ Лавкрафт!
— Я же просил не называть его! — сказал второй и сделал глоток темного пива. — Гэ Фэ Лавкрафт. Гэ Фэ блин Лавкрафт. Гэ блин Фэ блин Лав блин Крафт. — Он замолчал, чтобы набрать побольше воздуха. — Что он там знал? А? Я хочу сказать, что он, блин, знал?
Бен отпил немного пива. Имя было смутно знакомым; он вспомнил, что оно ему как будто попадалось в груде старинных виниловых пластинок в дальнем углу отцовского
— Это случайно не рок-группа?
— Я не про рок-группу говорил. Я имел в виду писателя.
Бен пожал плечами.
— Никогда о таком не слышал, — признался он. — Я вообще-то читал одни вестерны. И технические справочники.
Маленький пихнул локтем соседа.
— Ну вот, Уилф. Слыхал? Его никто не знает.
— Ладно. Ничего страшного. Что до меня, то я читал этого, Зейна Грея [60] , — сказал высокий.
— Да. Ну. Было бы чем гордиться. Этот малый, как, бишь, тебя зовут?
60
Зейн Грей (1872–1939) — плодовитый американский писатель, создатель жанра романа-вестерна.
— Бен. Бен Ласситер. А вас?..
Маленький улыбнулся; он ужасно похож на лягушку, подумал Бен.
— Я Сет, — сказал маленький. — А моего друга зовут Уилф.
— Очень приятно, — сказал Уилф.
— Привет, — сказал Бен.
— По правде говоря, — сказал маленький, — я с тобой согласен.
— Согласен? — не понял Бен.
Маленький кивнул.
— Ну. Насчет Гэ Фэ Лавкрафта. Вообще не понимаю, к чему весь этот шум. Он и писать-то, блин, не умел. — Маленький отхлебнул портера и слизнул с губ пену своим длинным гибким языком. — Взять хотя бы слова, которые он употреблял. Жуткой . Ты хоть знаешь, что это означает?
Бен покачал головой. Ему казалось странным, что он говорит о литературе с двумя незнакомцами в английском пабе. Он даже на мгновение предположил, что стал кем-то еще, пока не смотрел . Чем ниже опускалась риска в его кружке, тем менее противным становилось пиво, а липкое послевкусие вишневого крюшона почти пропало.
— Жуткой — значит изнурительный. Мучительный. Чертовски странный. Вот что это значит. Я смотрел. В словаре. А вот это, другое слово, выпуклогорбый ?
Бен снова покачал головой.
— И не говори, а всего-то фаза луны, между второй четвертью и полнолунием. А нас он как всегда называл, а? Блин. Этсамое. На букву «б». На языке вертится…
— Выблядки ? — предположил Уилф.
— Неа. Блин. Как его. Пучеглазые. Вот. То есть похожие на лягушек.
— Да брось! — сказал Уилф. — Я думал, это про верблюдов.
Сет
— Лягушки. Опрдленно. Не верблюды. Лягушки.
Уилф отхлебнул шогготского. Бен пригубил, осторожно и без всякого удовольствия.
— Ну и? — спросил Бен.
— У них два горба, — встрял Уилф.
— У лягушек? — удивился Бен.
— Неа. У пучеглазых. В то время как у этих ваших обыкновенных др е м е деров, у них один. Для долгого путешествия через пустыню. И это едят.
— Лягушек? — снова удивился Бен.
— Горбы, — уставился на Бена Уилф своим выпуклым желтым глазом. — Слушай сюда, компанейский ты парень. После трех-четырех недель путешествия по пустыне кушанье из жареного верблюжьего горба кажется особенно вкусным.
Сет скривился:
— Ты никогда не пробовал верблюжий горб.
— Но мог бы, — сказал Уилф.
— Да, но ты же не пробовал. Ты и в пустыне-то не был.
— Ну, если предположить, что я отправился в паломничество к гробнице Нъярлатхотепа…
— Ты имеешь в виду черного царя древних, который грядет в ночи с востока и его не узнают?
— А кого ж еще?
— Просто спросил.
— Глупый вопрос, если тебе интересно знать.
— Но ты мог иметь в виду кого-то другого.
— Это не слишком распространенное имя, не так ли? Нъярлатхотеп. Двух таких не было, или я не прав? «Привет, ты тоже Нъярлатхотеп? Надо же, какое совпадение!» Только это вряд ли. Короче, тащусь я через пустыню, по бездорожью, и думаю, а не прикончить ли мне верблюжий горб…
— Но ведь ты нигде не тащился! Ты дальше нашей гавани не бывал.
— Ну… да…
— Вот! — Сет торжествующе посмотрел на Бена, наклонился и прошептал ему в ухо: — Он всегда такой, как дорвется до выпивки, и я, типа, его боюсь.
— Я все слышал, — сказал Уилф.
— Ладно, — сказал Сет. — Короче. Гэ Фэ Лавкрафт. И эти его, блин, тексты. Гм. Выпуклогорбая луна висела низко над пучеглазыми и студенистыми обитателями Далиджа. Что он имел в виду, а? Что он имел в виду? Я тебе скажу, блин. Он, блин, имел в виду, что луна была почти полная, а те, кто жил в Далидже, все до единого были чертовыми студенистыми лягушками! Вот что он имел в виду.
— А что ты еще такое сказал? — спросил Уилф.
— Чего?
— Студенистые. Этчто значит, а?
Сет пожал плечами.
— Фиг его знает. Но он частенько его употребляет.
Снова повисла пауза.
— Я студент, — сказал Бен. — Стану металлургом, когда доучусь. — Ему кое-как удалось прикончить свою пинту шогготского особой выдержки, и он с приятным удивлением осознал, что это был его первый в жизни алкогольный напиток. — А вы, ребята, чем занимаетесь?