Дыхание зла
Шрифт:
Малинин, правда, бывал в тех же местах, что и остальные, лишь дважды. Это могло объясняться тем, что присутствие главаря требовалось не всегда. Например, только для заключения каких-то серьезных сделок.
Самсонов достал другую страницу отчета. Она касалась времени, когда жертвы вступали в клуб. Первым был Цыплаков. В тот же год к нему присоединился Веретнов. Затем членство в «Табии» купили Бончовска и Йорг. Малинин вступил в клуб последним. Похоже, вся эта пятерка очень любила шахматы, и убийца не случайно взял «Алису» за основу своих преступлений. Но зачем ему это понадобилось? Будь смерти Бончовска, Йорга и Фрога обычными
На месть, вынужден был ответить себе Самсонов.
Голова разболелась, глаза слезились, и он был вынужден отложить все бумаги и прикрыть веки. Проклятое сотрясение! Как оно ему мешало, как не вовремя случилось! Лучше бы он сломал руку во время того дурацкого падения в квартире Левакиной.
Когда позвонил Дремин, Самсонов спал. Он видел во сне солнечный пляж, по которому шла девочка с выгоревшими за лето волосами. Ее голубое, в мелкую полоску платье слегка трепетало на ветру, блики на реке слепили глаза, из-за чего силуэт временами почти растворялся, а затем появлялся снова.
Самсонов услышал звонок мобильного телефона и открыл глаза, почувствовав, что ресницы мокры от слез. Отогнав образ сестры, он прижал сотовый к уху и прочистил горло, прежде чем рявкнуть:
– Алло!
– Валер, я насчет Донникова.
– А что с ним?
– Не желает колоться. Ни в какую. Говорит, что с Левакиной связи не имел, никакого свидания не назначал, и все такое.
Самсонов потер переносицу, соображая.
– А он женат?
– Кажется, да.
– Тогда понятно. Боится, что благоверная узнает. Вези его ко мне.
– Что? Зачем это еще?
– Хочу с ним поговорить.
– Я и сам справлюсь.
– Справился уже.
– Слушай, я…
– Я сказал, тащи его ко мне, – перебил товарища Самсонов, добавив в голос металла. – И живо! – Он отключился прежде, чем Дремин стал опять возражать.
«Соберись!» – сказал он себе, бросив трубку на одеяло.
Дремин и президент шахматного клуба появились в его палате спустя почти час. Вид у Донникова был раздраженный и испуганный. Он нервно крутил на мизинце кольцо с изумрудом.
– Здрасьте! – бросил он Самсонову, входя в палату. – Я уже все сказал вашему коллеге. Зачем понадобилось тащить меня сюда?
– Присядьте, – Самсонов указал на стул справа от кровати.
Донников, казалось, хотел отказаться, но потом передумал. Дремин встал, сложив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. Лицо у него было кислое.
– Андрей Валентинович, – проговорил Самсонов, – мы расследуем цепочку убийств, и любое введение следствия в заблуждение, равно как и чинение ему препятствий, – он нарочно говорил казенным языком, не заботясь о русской грамматике, чтобы Донников осознал, насколько все серьезно, – может и непременно будет квалифицировано как уголовное преступление. Я спрашиваю вас о том, что мне и так известно. Требуется лишь ваше формальное подтверждение. В квартире Левакиной при обыске обнаружены свидетельства вашего романа, так что отпираться бесполезно. Если же вы будете настаивать на том, что не имели с убитой связи, мы будем вынуждены обратиться к вашей жене, чтобы установить график вашего присутствия и отсутствия дома и сопоставить его с таковым же, относящимся к… – тут он почувствовал, что запутался
Тот, сидевший в начале речи полицейского совершенно неподвижно, теперь ерзал на стуле, словно пробуя его на прочность.
– Господи, да какое это имеет значение?! – воскликнул он наконец, в отчаянии закатив глаза. – Был у нас роман или нет – я не убивал никого!
– Это мы выясним, – сурово отозвался Самсонов. – Почему бы вам не начать говорить правду?
Донников поднял руки, сдаваясь.
– Хорошо, ваша взяла! Что именно вы хотите знать? Были ли мы любовниками? Да, но недолго. Меньше трех месяцев.
– Чем была вызвана ваша ссора?
– Ссора? – медленно повторил Донников. Было заметно, что он прикидывает, стоит ли признаваться, что с Левакиной у них вышел разлад: а вдруг это расценят как мотив убийства?
– Почему она не хотела с вами разговаривать? – быстро надавил Самсонов, приподнявшись на локте. – Почему отказывалась принимать извинения? Что вы сделали?!
– Получилось совершенно глупо, – окончательно сломался Донников. Решившись отвечать на все вопросы, он расслабился и откинулся на спинку стула. – Мы договорились встретиться поздно вечером в клубе и провести пару часов вместе. Ну, вы понимаете. Но я не смог. Жена, кажется, что-то заподозрила и потащила меня по магазинам. Я не мог даже позвонить. Чувствовал, что она следит за мной, за каждым шагом. Хотел отойти в туалет, так она попросила у меня мобильник – позвонить маме. Якобы у нее разрядился. К счастью, у меня на трубке нет никакой компрометирующей переписки, – Донников вздохнул. – В общем, в клуб я не приехал.
– Левакина говорила вам о том, что видела в «Табии» в тот вечер, когда ушла оттуда?
Донников покачал головой.
– Она вообще отказалась со мной разговаривать. Ни по телефону, ни вживую мы не успели пообщаться. Вы не будете ничего сообщать моей жене? – добавил он торопливо, с надеждой глядя на Самсонова. – Я ведь все вам рассказал. Я ничего больше не знаю, клянусь!
– Если не возникнет необходимости, вашу супругу привлекать к расследованию мы не будем, – выдал очередной канцеляризм Самсонов.
Донников удовлетворенно кивнул.
– Слава богу! Вы не представляете себе, что это за… женщина, – добавил он со сдержанным отвращением.
– Пока что можете быть свободны, – сказал Самсонов.
Донников вскочил.
– Спасибо! До свидания. И… выздоравливайте, – добавил он нерешительно.
Когда за президентом «Табии» закрылась дверь, Дремин взглянул на Самсонова с уважением.
– Значит, наврал про то, что мы нашли при обыске чего-то там, доказывающее, что он спал с Левакиной, и он раскололся? Вот так просто?
– Да, вот так просто, – слегка кивнул Самсонов и тут же пожалел об этом: боль вспыхнула и залила виски. – Правда, я его еще женой припугнул.
Дремин помолчал, потом предложил:
– Принести тебе что-нибудь? В смысле пожевать. А то тут небось разносолами-то не балуют.
– Крабов в топленом масле и розовое шампанское, – живо отозвался Самсонов.
Следователь фыркнул.
– А если серьезно?
– Крылышки гриль и картошку фри, – вздохнув, ответил Самсонов.
– Приятно слышать, что ты по-прежнему предпочитаешь полезную, здоровую пищу! – усмехнулся Дремин. – Полтавин бы умер на месте, будь он сейчас здесь.