Дьявол в бархате
Шрифт:
— Содержать?! — рявкнул Джордж, побагровев от гнева, будучи оскорблен в лучших чувствах. — Черт бы тебя побрал, Ник, я хочу на ней жениться!
— Жениться? На Мег?!
— А почему бы и нет? — Джордж выпятил грудь в пурпурном камзоле и белом атласном жилете с золотыми пуговицами. — Мег — леди достаточно знатного происхождения и, между прочим, родственница твоей жены. Приданое мне не нужно — у меня и так полно денег. — Джордж внезапно смутился. — Конечно, мне известно о ее
«К счастью или несчастью, — подумал Фентон, — мне о них неизвестно».
— Но назови мне хоть одну благородную леди, — продолжал с вызовом Джордж, — за исключением разве только королевы Екатерины, леди Темпл и… и твоей Лидии, которую не укладывал бы на спину какой-нибудь ловкий парень, не заручившись при этом брачным свидетельством? Что делать — в наши дни слабый пол морально неустойчив, а я сын своего времени.
Джордж сделал два шага, уставившись на грязный пол тоннеля.
— Как ты думаешь, Ник? — выпалил он. — Она согласится выйти за меня замуж?
— О, на этот счет у меня мало сомнений! Если я и колеблюсь, то только потому, что не знаю, будет ли с моей стороны дружеским поступком способствовать этому браку, — Фентон не был уверен в своих чувствах. — Черт побери! — воскликнул он. — За прошедшие сутки я дважды чуть не убил эту чертовку: один раз стулом, а другой — шпагой!
Это развеселило Джорджа.
— Бодрись, дружище! — усмехнулся он. — Это просто забавы любовников.
— Возможно. Все же, Джордж, тебе может не показаться забавным, если она в один прекрасный день воткнет тебе кинжал в ребра или приготовит подогретое вино с мышьяком.
Вспомнив о мышьяке, Джордж выпучил глаза.
— Мышьяк! — воскликнул он. Казалось, его душа вновь ушла в пятки. — А я и забыл, зачем мы сюда пришли! — Джордж бросил быстрый взгляд на правую руку, дабы убедиться, что она не распухла и не почернела.
После этого он повернулся и зашагал по Аллее Мертвеца.
Сама аллея имела не более двенадцати футов в ширину. С правой ее стороны тянулась высокая глухая кирпичная стена, потрескавшаяся в некоторых местах. Через тридцать футов она оканчивалась у поворота в другую аллею, но путь туда преграждали запертые железные ворота с остриями наверху, образуя тупик.
Слева помещалось заведение торговца сеном, но, хотя в аллее царила уютная атмосфера конюшни, там никого не было видно — только стояла пустая повозка и корыто с водой. На той же стороне помещалось несколько лавок, но друзья обратили внимание только на голубую дверь под вывеской с изображением голубой ступки.
Джордж повернулся к другу.
— Какой во всем этом смысл? — осведомился он; его лоб у соломенного парика слегка покраснел от гнева. —
Серьезное выражение лица Фентона остановило его.
— Я не могу ответить тебе ни да, ни нет, — печально промолвил Фентон. — Откровенно признаюсь, что некоторое время считал Мег виновной. И все же сегодня я сильно в этом сомневаюсь. Как могу я или любой другой утверждать, что такой-то человек сделал то-то или намерен сделать? Я не знаю, Джордж!
— Ну так я все узнаю!
— Нет! Предоставь все расспросы мне.
Фентон открыл голубую дверь, и друзья очутились в маленькой тусклой комнатке, но с большим окном. Волнистое стекло отбрасывало зеленоватый свет на пространство перед дубовым прилавком с латунными весами. Сам аптекарь, низенький сморщенный человечек с седыми волосами под черной ермолкой, сидел за прилавком, склонившись над гроссбухом. Он устремил на посетителей взгляд сквозь продолговатые очки в стальной оправе.
— Добрый день, джентльмены, — приветствовал их аптекарь голосом, скрипящим, как вывеска на ветру. Он поклонился, но без всякого раболепия.
— Чем могу служить?
Мастер Уильям Уиннел в душе был веселым и подвижным человеком, который несколько десятилетий назад мог бы работать канатным плясуном или акробатом на ярмарках. Однако годы, проведенные за прилавком, надели на него маску. Он рассматривал клиентов, поджав губы и с видом печальной суровости, как будто собственная ученость тяготила его.
— Мастер аптекарь, меня зовут Фентон.
— Имею ли я честь, — спросил аптекарь, снова кланяясь, — беседовать с сэром Николасом Фентоном?
— Если вы любезно именуете это честью, то да, я Николас Фентон.
Старому аптекарю нравилось, что с ним обращаются так, как, по его мнению, он заслуживает.
— Вы слишком любезны, сэр Николас! Вы пришли сюда за..? — Вопрос повис в воздухе.
Фентон запустил руку в правый карман, где над пакетом с мышьяком лежал маленький, но тяжелый кошелек, который он взял у Джайлса перед уходом из дома.
— Я хотел бы купить знания, — сказал он.
Открыв кошелек, Фентон высыпал часть его содержимого: золотые гинеи, золотые ангелы, каждый стоимостью в десять шиллингов, серебряные монеты, звеня, покатились по прилавку.
Уильям Уиннел выпрямился во весь свой маленький рост.
— Сэр, — ответил он, — ремесло аптекаря, коим я являюсь, предполагает опыт во многих областях, в том числе в химии и медицине. Но умоляю, спрячьте ваши деньги, пока не узнаете, обладаю ли я теми знаниями, которые требуются вам.