Дьявол в бархате
Шрифт:
Фентон устремил на нее холодный оценивающий взгляд.
Китти казалась самой кроткой из всех. Это была маленькая пухленькая девица лет девятнадцати. Хотя ее блуза из грубой ткани и коричневая шерстяная рубашка пострадали от возни с огнем и вертелом, за исключением пятнышка сажи на носу ее лицо было чистым.
Фентон сразу же обратил внимание на ее волосы, густые, темно-рыжие и словно перемежавшиеся более светлыми прядями. Пламя свечей, казалось, раскаляло их докрасна. Подняв голову, Китти
Взгляд этот, таинственный, многозначительный и вызывающий, мог свидетельствовать об определенной степени интимности отношений с хозяином. Китти была единственной из четырех слуг, позволившей себе заговорить.
— Сэр, вы не обидите меня? — робко спросила она, произнося слова так невнятно, что Фентон едва ее понял.
— Вы все знаете, — начал он, не обратив на нее внимания и повернувшись к остальным, — что вашу хозяйку пытались отравить медленно действующим ядом, именуемым мышьяком. Она принимала его, как нам кажется, вместе с поссетом, который готовили на кухне и приносили ей каждый день. Такой яд не принимают случайно. Кто готовил этот поссет?
— Я, сэр, — ответила Китти, снова бросив на него быстрый взгляд, казалось, говорящий:» Мне кое-что известно!»
— Ты всегда его готовила?
— Всегда, — кивнула Китти. — Но в кухне постоянно кто-то толчется, так что не могу поклясться, что никто к нему не притрагивался.
— Кто относил поссет моей жене?
Он перевел взгляд на неподвижные резкие черты Джудит Пэмфлин, скрестившей руки на груди. Ее плотно сжатые губы побелели. Она, казалось, раздумывает, стоит ли отвечать на вопрос.
— Я, — наконец промолвила Джудит.
— Джудит Пэмфлин, — осведомился Фентон, — сколько времени ты служишь горничной у моей жены?
— Задолго до того, как она имела несчастье выйти за вас замуж, — ответила Джудит гнусавым голосом, глядя ему в глаза. — Когда вчера вечером вы хватили лишнего, я слышала, как вы называли ее круглоголовой сукой, паршивой пуританкой и отродьем цареубийцы.
Фентон посмотрел на нее.
— Джайлс, дай мне хлыст, — спокойно сказал он.
Джайлс выполнил приказ.
Фентон не сводил взгляда с лица Джудит. В отличие от тактики сэра Ника, который набросился бы на нее с бранью и угрозами, едва ли способными испугать женщину с сильным характером, он медленно подчинял ее ум и волю своим, более сильным.
Секунды переходили в минуты, когда веки Джудит Пэмфлин дрогнули и опустились. Справа от Фентона стоял тяжелый стул. Подняв кошку-девятихвостку, он изо всех сил со свистом опустил ее на высокую спинку стула. Стальные наконечники оставили в дереве глубокие трещины, похожие на раны.
—
Последовала пауза. Джайлс Коллинс побледнел, как привидение.
— Хорошо, — пробормотала Джудит. — Не буду.
— Как ты меня назвала?
— Хозяин…
Вся группа содрогнулась, исключая Большого Тома.
— Отлично, — промолвил Фентон тем же бесстрастным тоном и передал хлыст Джайлсу. — Когда поссет готовили в кухне, Джудит, ты когда-нибудь наблюдала за этим?
— Всегда, — ответила Джудит Пэмфлин, все еще прямая, как жердь, но явно побежденная.
— Почему? Ты подозревала яд?
— Нет, не яд. Но эта неряха, — она ткнула костлявой рукой в сторону Китти, — стала распутной и вороватой, едва выйдя из детского возраста. Она обхаживала подмастерьев и заставляла их красть для нее. — Джудит возвысила голос: — Правосудие Божье уже приговорило ее к вечному огню и…
— Прекрати это пуританское нытье! Не желаю его слушать!
Джудит Пэмфлин умолкла, вновь скрестив руки на груди. Но Китти, как заметил Фентон краем глаза, уже не пыталась прикидываться кроткой. Ее большие глаза с ненавистью смотрели на Джудит; полная верхняя губа приподнялась, обнажив плохие зубы.
— Мышьяк, — продолжал Фентон, — представляет собой белый порошок, или, — он вспомнил, как мог выглядеть яд в то время, — он может походить на кусок большой белой плитки. Джудит, могла кухарка положить нечто подобное в поссет так, чтобы ты этого не заметила?
Джудит, хотя и ненавидела Китти, не позволила себе солгать.
— Нет, — ответила она.
— Ты уверена?
— От меня бы такое не ускользнуло.
— Когда ты относила поссет наверх, в комнату моей жены, не пытался ли кто-нибудь тебя отвлечь, чтобы подложить туда яд?
— Нет, никогда.
— Хорошо, — сказал Фентон. — Я верю в твою преданность и хочу поговорить с тобой наедине.
Фентон подошел к двери и приоткрыл ее. Джудит Пэмфлин, стоящая спиной к письменному столу, столь часто фигурирующему в рукописи Джайлса Коллинса, бросила на него подозрительный взгляд. Но она казалась менее скованной, когда направилась к двери.
— Прошу, — резко скомандовал Фентон горничной, задержавшейся у двери.
Склонив голову, женщина послушно вышла. Фентон, последовав за ней в тусклый холл, закрыл за собой дверь и остановился.
— Быстро иди в кухню, — приказал он. — У тебя есть горчичный порошок?
Джудит молча кивнула.
— Растворишь большую ложку, какую я видел в музее… я хотел сказать, какой едят суп, в стакане теплой воды. Если жену будет тошнить, дашь ей соленой воды. — Он изо всех сил напрягал память. — Оливковое масло у тебя есть?