Дворянство. Том 2
Шрифт:
Марьядек зло покосился на рыцаря-искупителя и проворчал что-то насчет бронелобов, которым исстари наваливали крепкие парни с алебардами. Бьярн ремарку с великолепным безразличием пропустил мимо рубленых ушей.
— Да, — подтвердила Хель. — Но безопасных путей для нас больше нет. Так что следует выбирать менее опасные.
— Разумно, — согласился Кадфаль. — А дальше то что? Куда придем?
— Дальше… Если господа искупители по-прежнему не хотят поделиться с нами целью своей благотворительной доброты… — Хель сделала долгую красноречивую паузу, словно приглашая высказаться,
— Слушайте, ну очевидно же, что вас прислали Демиурги, — поморщилась Хель. — Они не хотят помогать открыто, но при этом стараются, чтобы нас не хлопнули совсем уж легко. В чем интерес церковников? Скажите, и будет проще как-то договориться.
— Ты что-нибудь про это знаешь? — Кадфаль повернулся к Бьярну.
— Не. Первый раз слышу, — тряхнул жиденькими патлами изувеченный воин. — Демиурги какие-то… ересь, фу!
— Как скажете, — махнула рукой женщина с отчетливой гримасой «прямо дети, право слово»
В очаге стрельнул уголек.
— Итак, поскольку ждать помощи неоткуда и весь мир нам враги… Отправимся в Пятое королевство.
— Хель… — осторожно, обращаясь к женщине как умалишенной с непредсказуемыми реакциями, вымолвила арбалетчица. — Ты знаешь, что такое «пятое королевство»?
— Разумеется, — фыркнула лекарка. — То, чего не может быть. Фантазия. Сказка.
— Но тогда… — казалось, Гамилла вот-вот разведет руками, но арбалетчица удержалась.
— Что ты задумала? — прищурился Кадфаль.
Артиго молча исподлобья глядел на Хель, Витора мелко-мелко строгала в котел с пшеном солонину и не обращала внимания на энергичный разговор.
— Друзья мои, — улыбнулась фехтовальщица, и от вида той улыбки все почувствовали… нехорошее. Странная то была усмешка. Очень странная, хоть вроде и не имелось в ней ни какой-то злобы, ни обещания дурного.
— Друзья, если вас заковали, попробуйте сломать оковы. Если вы в клетке, сорвите замок, — Хель щелкнула пальцами. — Думайте шире. В тетрархиях мы не найдем друзей и прибежища. Значит, придем на Пустоши, там объявим Пятое королевство. Сделаем сказку былью.
— Что-то бред какой-то! — выпалил менестрель и, кажется, до смерти перепугался от собственной лихости.
Гамилла красноречиво пожала плечами, дескать, любые слова недостойны этакой глупой глупости. Марьядек поджал губы.
— Он прав. Я тут мякотки сладкой не вижу, — наморщил широкий лоб Кадфаль. — Зачем бежать на Пустоши? В чем особый профит, какого не найти в других местах? И на кой хрен там объявлять сказявочную хрень?
— Ты спрашиваешь, в чем особенный профит дикого севера, — рассуждала вслух лекарка, словно предлагая отыскать брешь в логике. — А глядеть надо с другой стороны. Не что там есть, а чего нет. На Пустошах нет законов и нет власти кроме той, что дает сталь в руках. Это обширные, слабо заселенные земли, где верховодят обычаи да право сильного.Этак тянулось бы еще много лет, пока всю землю не растащат естественным образом соседи. Но у нас то условия необычные.
Артиго шмыгнул носом, опустил локти на колени, а подбородок на ладони, замер, внимательно слушая. Очень внимательно, как и все остальные, кроме Виторы.
— Королевства передерутся насмерть, меняя границы, — продолжала развивать мысль Хель, вышагивая от стены к стене под скрип досок пола. — Двор схватит за горло Остров и наоборот. До севера никому не будет дела… на какое-то время. Туда хлынет поток беженцев. Бандиты станут вождями, а вожди захотят власти. Настоящей, которую они смогут передать детям. Причем, не боясь, что наследие отберут произволом более сильного, как они сами делали прежде.
Хель взяла паузу, морща лоб и напряженно задумавшись о чем-то. Едва слышно пробормотала себе под нос короткую фразу, в которой вроде все слова были понятны, но смысл как-то не складывался:
— Происхождение семьи, государства и частной собственности.
— Черт возьми, — пробормотала Гамилла, которая первой сообразила, к чему ведет фехтовальщица. — Закон. Титулы… Дворянство!
— А что-то в этом есть, — пробормотал задумчиво Кадфаль. — Копье рождает власть. Однако на копье должен быть чей-то флаг. Иначе это не власть, а просто банда. И бандитскую силу передать детям-внукам трудновато.
— Вот именно, — кивнула Хель. — Но если тамошние люди меча станут настоящими баронами. Графами. Князьями, — она сделала паузу и проговорила совсем тихо, со значением. — Королями… Если они получат достойные титулы не собственным произволом, а по воле истинного правителя… того, в чьих жилах течет неподдельная кровь императоров Готдуа… избранника Божьего, спасенного волей Пантократора от людей и чудовищ… Это будет уже совсем иной разговор.
И воцарилась тишина.
— Боже мой, — спустя минуту прошептал Гаваль, и в голосе юноши благоговение перемешалось с ужасом. — Боже мой…
— Главное, не обесценить это богатство, — прохрипел Бьярн. — То, что раздается направо и налево, ничего не стоит.
Кадфаль шумно выдохнул, встряхнулся, будто пришел с дождя и отряхивал капли воды с халата.
— Хорошая мечта, — с неподдельной грустью проворчал он. — Красивая и прекрасная. Но… — искупитель вздохнул, как голодный человек, перед которым пронесли блюдо с изысканными яствами. — Но только лишь мечта. Не сладится. Головы сложим.
— Обоснуй, — предложила Хель. — Опровергни. Кто делает тетрархов королями? В чьей воле нарезать губернии, назначать их правителей?
— Сие воля императора, — согласился искупитель, даже не споря, больше уточняя. — Но императора у нас нет. Ну, то есть он как бы имеется, — поправил сам себя Кадфаль. — Но за этим юношей ни вассалов, ни войска, ничего. Лишь… — он хмыкнул. — Маленькая и смешная армия.
— Увы, это так, — покачала головой Гамилла и добавила на всякий случай, обращаясь к Артиго. — Простите. Против истины не пойдешь.
Мальчик не ответил, однако ногами болтать перестал.
— А что если юноша без вассалов и войска… — Хель задумалась на пару мгновений. — Скажем… разошлет прокламации по градам и весям. Об освобождении губерний от налогов ради убережения от голода. На три года… Нет, лучше на пять. Что тогда?