Двор чудес

Грант Кестер

Я Черная Кошка гильдии Воров, и это моя охота.

Я готова.

29. Перо и Крысы

Место встречи – склад, наполненный, куда только хватает взгляда, бочками с японским саке.

Стараюсь сохранять спокойствие и не думать о том, что должно сейчас произойти. Вздыхаю и потягиваюсь, подняв вверх руки. До их прихода еще есть время. Поэтому я принимаюсь за работу. Вынимаю пробки из нескольких первых бочек, стараясь глубоко не вдыхать, достаю из куртки шприц и фляжку для воды.

Первыми прибывают

Летучие мыши – Кордей, Монпарнас и Кол-Бланш. Все они появляются незаметно; только что их не было – и вот они уже здесь. Они стоят в тени, смотрят и ничего не говорят. Я тоже молчу, жду остальных.

Следующими появляются Мертвый барон и Волк; за несколько минут до их прибытия нам сообщает о них особый запах Призраков, и вот уже мы видим их, покрытых слоем серой пыли. Орсо кивает, Волк кланяется.

Затем приходит Адлен Йельс, барон гильдии Мечтателей, и это никого не удивляет, потому что мы в одном из его складов, куда Контрабандисты доставляют наркотики, которые он в свою очередь продает Тем-кто-ходит-днем. Он слегка кланяется мне, и я вижу, как приподнимаются при виде этой сцены брови Кордей.

Над нашими головами кто-то разговаривает и скребется. Поднимаю голову и отвечаю на сигнал Крыс из гильдии Контрабандистов. Первой входит Тамар л’Ор, она ведет за собой очень старую женщину, согнувшуюся чуть ли не пополам. Обе одеты в шубы из свалявшегося коричневого меха, толстые непромокаемые фартуки и сапоги, способные выдержать долгие путешествия по морю. Обе двигаются плавно и осторожно. Волосы, там, где они виднеются из-под меховых шапок, представляют странную смесь узелков и косичек; руки – жесткие, выжженные солнцем, привыкшие к морю и соли. Старая женщина не может идти сама; ее широко раскрытые глаза – молочно-белого цвета, она слепая. Это Нихуан, Рыболов, одна из Чудесных Двора чудес и баронесса гильдии Контрабандистов.

Тамар явно не в духе и взволнована. Как и всем Крысам из гильдии Контрабандистов, ей гораздо спокойнее плыть в открытом море, чем находиться на суше. Она встречается со мной взглядом и даже не улыбается.

Слышится звук, похожий на хлопанье крыльев, и появляется Феми – Птица, Ястреб, тот, кто собрал здесь их всех для меня. Он проскальзывает в окно и едва заметно мне улыбается. Кто-то кашляет у него за спиной, и в том же окне, через которое он сейчас вошел, появляется маленькая фигурка.

Я низко кланяюсь баронессе Комаид из гильдии Хранителей знаний, а она смотрит на меня, как тетушка, с любопытством взирающая на расшалившееся дитя.

– Это Гайятри? – спрашивает Рыболов у Тамар надтреснутым голосом.

– Да, Матушка, – отвечает Тамар.

– Да, запах пыльного пергамента и чернил ни с чем не спутаешь.

– Но это лучше, чем запах рыбы и соли, – парирует Комаид.

– Пфф, – фыркает Рыболов. – А что такого сделала эта маленькая Кошка, чтобы к ней по вызову приходила баронесса Пера?

– Она вытащила из Шатле одного из моих сыновей, – отвечает Комаид. – Моего любимого сына. Мы, Люди Пера, в долгу перед тобой, Черная Кошка. Вот почему я здесь. – Она находит меня глазами и улыбается, а в уголках ее больших глаз собираются

морщинки.

Чувствую, как в ответ мои губы растягиваются в улыбке. И правда, любимого сына.

– Да, Кошка, – говорит Орсо. – И теперь, когда ты полностью завладела нашим вниманием, почему бы тебе не рассказать, зачем ты нас здесь собрала?

Кланяюсь всем присутствующим, стараясь не дрожать. Отцы и Матери Двора чудес, бароны и баронессы гильдий, мастера – все смотрят на меня. Стараюсь сохранить на лице выражение уверенности и не думать о том, что я, простая Кошка, позвала пятерых баронов Двора чудес. И они пришли.

Прочищаю горло.

– Я собираюсь пробраться в гильдию Плоти, – сообщаю я. Голос звучит не так бодро, как мне бы того хотелось, но вполне терпимо.

В наступившей тишине все смотрят на меня. Орсо выглядит потрясенным. Комаид разглядывает меня так, будто я сошла с ума. Кордей наклонила голову набок и внимательно изучает мое лицо.

Потом Рыболов начинает смеяться. Я надеялась на другую реакцию.

– Она чокнутая, – говорит Тамар.

– Да, но это может быть довольно забавно, – отвечает Рыболов, подавляя смех. – Продолжай, дорогуша. Что ты говорила?

– Пробраться в Дом любой из гильдий без приглашения – это не просто нарушение Закона, это объявление войны, – встревает Кол-Бланш.

– Закон уже нарушен, и только его конец сможет исправить положение, – говорю я.

Снова повисает тишина. Бароны и баронессы обмениваются многозначительными взглядами, которые мне непонятны. Я зашла слишком далеко?

– Давно уже не было при Дворе судьи, – медленно произносит Йельс.

Я сглатываю, не понимая, комплимент это или угроза. Я не пытаюсь занять должность судьи Двора чудес, как я могу? Судьи – хранители Закона, вершившие суд, они возникали при Дворе чудес во времена войн и опасностей. Я не собираюсь развязывать войну, что бы ни думали бароны. Просто знаю, что нет другого способа спасти Этти, Азельму и всех остальных Сестер.

– Значит, он нашел ее? – спрашивает Орсо. – Каплан нашел Этти, а ты собираешься спасти ее?

Когда я слышу ее имя, мое сердце сжимается. Стараюсь подавить бушующие внутри эмоции, говорю себе, что все делаю правильно.

– А полосы у тебя на спине не подсказывают тебе, насколько это глупый план? – спрашивает Тамар, прежде чем я успеваю ответить Орсо.

– Они говорят со мной днем и ночью, – вскидываюсь я. – И поют о нем охотничью песнь.

Тамар прищуривается.

– Ты же не собираешься никого спасать, правда?

– Никто из нас не может чувствовать себя в безопасности, пока он жив, – отвечаю я.

– Ты собираешься убить его, – говорит Йельс.

Феми недоверчиво качает головой.

– Нет, она собирается погибнуть в попытках сделать это.

– Дитя, Тигр перережет тебе горло, снимет с тебя кожу и будет носить ее на плечах, как трофей, – говорит Кордей таким спокойным голосом, будто беседует со мной о погоде.

– Вероятно. Но если есть один шанс на миллион, что я смогу уничтожить его, разве не стоит попытаться?