Двор чудес
Шрифт:
Забираю стул у Грантера. Он ставит передо мной дымящуюся чашку с крепким кофе, морщится и, отодвинув меня в сторону, втискивается на стул вместе со мной.
Сен-Жюст хмуро смотрит на нас. Они такие разные. Сен-Жюст – пламенный борец за свободу нации, а Грантер – романтично настроенный пьянчуга. Когда-то мне казалось, что Сен-Жюст совершенно разочаровался в своем друге, но когда выяснилось, что Фёйи и Грантер правы насчет отравленной воды, последний снова обрел потерянное уважение. Теперь Грантеру разрешено продолжать пить и слушать сплетни, а Сен-Жюст старается воздержаться
Сен-Жюст что-то говорит, но я его почти не слушаю. Вместо этого наслаждаюсь первым глотком обжигающе горячего кофе, читая на лицах юношей смешанное выражение восторга и страха, когда они слушают своего лидера. Думаю о множестве ночей, когда я так же сидела с ними, единственная девушка, допущенная в их компанию. Сложно не полюбить этих мальчиков со всей их непокорностью, дерзостью и благородной силой.
– Все поняли, кто за что отвечает? – спрашивает Сен-Жюст.
Грантер отвечает «нет», и все смеются.
Сквозь гул их смеха до меня долетает писк: звук какого-то грызуна. Студенты его не слышат, но их уши и не были с самого детства обучены распознавать сигналы Отверженных.
27. Серый брат
Пробираюсь на кухню. Беру себе булочку с шоколадом, заранее здесь припрятанную, и открываю дверь в ночь, где на ступеньках сидит бледный серый мальчик, глядя на меня честными темными глазами.
– Хорошей охоты, Гаврош.
Для своего возраста он совсем не высокий. Великий голод, чуть не забравший его себе, уже давно закончился, но все-таки еды часто бывает недостаточно, а потому Гаврош так и остался маленьким. Как тень мальчика. Но он хотя бы выжил.
Во время голода тысячи горожан, особенно старых и слабых, просто оставляли на улицах, чтобы их забрала Вечная Смерть. Она прихватила и множество первенцев из знатных домов, умерших не от голода, а из-за мести гильдии Убийц. Я видела, как по городу несли гробы знати, направлявшейся к месту своего упокоения, и в эти дни в моем сердце совсем не было жалости.
На мое приветствие Гаврош почтительно склоняет голову, но глаза его при этом не отрываются от булочки с шоколадом у меня в руке. Я отдаю ее. Он берет булочку из моих рук, обнюхивает и лукаво улыбается.
– Здесь нет яда, маленький Призрак.
С минуту он внимательно смотрит на меня, потом откусывает кусочек.
Пока я смотрю, как он ест, думаю обо всем, что мне нужно сделать, чтобы мой план сработал.
Вижу карту на столе Сен-Жюста. Представляю, как все детали встают на свои места, словно кости домино, выстроенные для падения. Но есть еще одна деталь, и я должна убедиться, что она тоже готова к началу игры.
– Ты знаешь, где сейчас инспектор? Женщина-жандарм с рыжими волосами, – спрашиваю я Гавроша. Призраки стоят на каждом углу в городе, они могут найти кого угодно.
– Сегодня она не в жандармерии, – отвечает тот шепотом, нараспев.
Приподнимаю бровь.
– А где?
– В Тюильри, – отвечает Гаврош, как будто это всем очевидно.
– Во дворце? – переспрашиваю я.
– Сегодня ночью
Наверное, она в числе охраны.
– Отец велел передать Черной Кошке из гильдии Воров, что Призраки не будут принимать участия в восстании, – продолжает он, набив рот булочкой. – И сказал, она поступит очень благоразумно, если поведет себя так же.
У меня кровь застывает в жилах.
– На что намекает Орсо? – спрашиваю я дрожащим голосом.
– Отец слышал, что среди сынов революции есть предатель. – Гаврош откусывает еще один маленький кусочек, стараясь продлить удовольствие. – Они движутся к своей погибели. – Он поднимает на меня серьезные глаза. – Отец просит тебя передать им это от его имени.
Булочка съедена, послание доставлено, и он с серьезным видом кивает мне.
– Bonne chasse [24] , – шепчет мальчик и исчезает в ночи.
24
Хорошей охоты (фр.)
Я отпускаю его, а мой мозг напряженно работает, пока я возвращаюсь в дом и направляюсь прямиком к Сен-Жюсту.
Тот смотрит поверх моего плеча за дверь, но Гавроша уже и след простыл.
– Что ты делала на улице? – спрашивает Сен-Жюст.
Я знаю, что должна передать ему послание Орсо, но все еще колеблюсь.
– Дышала свежим воздухом, – отвечаю я.
Он хмурится: прекрасно знает, что я никогда в жизни не «дышала свежим воздухом».
– Ты с кем-то говорила. Кто это был? – допытывается он.
– Мой тайный любовник, – говорю я, многозначительно двигая бровями.
– Не смеши меня. – Сен-Жюст сразу отбрасывает идею романтического свидания.
– А почему мой тайный любовник – это так смешно?
– У нас есть уговор, – напоминает он.
Сен-Жюст обещал помогать мне в моем деле, если я гарантирую ему, что Двор чудес поможет им в захвате города. Все должно произойти в течение одной ночи: нужно вооружить студентов, поднять на воздух несколько полицейских участков, отправить Гиен против жандармов, пока Призраки будут смотреть и докладывать, где находится враг. Если мы объединим усилия, город непременно будет захвачен. Но если я передам Сен-Жюсту послание Орсо о предателе в их рядах, он может отменить восстание. А если сделает это, будет ли он готов потом помогать мне?
– А разве я хоть в чем-то его нарушила? – оскорблено спрашиваю я. – Я приносила вам все, что вы просили. Доставляла ваши послания, покупала ружья и ножи, все, что вам было нужно.
– И мы тебе очень благодарны. Но сейчас мы уже очень близки к цели, и нужно, чтобы каждый из нас был сосредоточен на своем задании.
– Тебе кажется, что мне не хватает сосредоточенности? – мрачно спрашиваю я.
– Мы понимаем, что у тебя… э-э-э… другие приоритеты. Ты Вор, – он странно запинается на этом слове, – и мы закрываем глаза на то, чем ты вынуждена заниматься, чтобы выжить в этом жестоком городе.