Двор чудес
Шрифт:
Я перевожу взгляд с одного из них на другого.
– И вы говорили, что вам нечего мне рассказать?!
Быстро прерываю этот поток обвинений и обращаюсь к Мэру.
– Мне нужна экспертиза, а больше попросить некого. Больше никто не сможет сделать то, что мне нужно.
– Я отплатил долг, пряча ее здесь, – хмурится он и указывает на Этти, как будто она всего лишь конверт, который нужно было спрятать от посторонних глаз. – Мы ничего не говорили о дальнейшей помощи.
Я улыбаюсь ему.
– Мэр, если вы сделаете мне такое одолжение, то вам больше не придется скрывать
Ему хватает доли секунды, чтобы принять решение.
– Что я должен сделать?
– А как же я? – спрашивает Этти острым, как клинок, голосом. – Что мне прикажете делать, пока вы с Мэром отправитесь на поиски приключений? Ты не можешь оставить меня здесь или где-то перепрятать. Я этого не вынесу, Нина!
Смотрю на нее ледяным взглядом.
– Я собираюсь проникнуть в гильдию Плоти и убить Тигра, – говорю я.
Сложность моего дела должна успокоить ее и прекратить все рассуждения о приключениях.
Но, к моему удивлению, она улыбается, и я вижу блеск в ее глазах.
– Хорошо, – говорит она. – Нам давно пора было это сделать.
33. Изуродованная Плоть
Снаружи, на улице Плюме, уже опустилась ночь. Масляные лампы – бледные круги света, которые лишь слегка прорезают окружающую тьму. Это дает всем Отверженным прекрасную возможность ограбить случайного прохожего или что-то откуда-то украсть.
– Ты знаешь, что делать? – спрашиваю я Этти, когда Мэр наконец уходит.
– Да, – решительно отвечает она.
Я издаю тихий свист – сигнал Призраков.
За моей спиной из ночной тьмы появляется Гаврош. Он взял за правило везде следовать за мной, не знаю, почему: то ли по приказу Орсо, то ли потому, что он так любит Этти, что надеется встретиться с ней, если будет постоянно ходить за мной следом.
Сегодня ему повезло.
Этти тихо вскрикивает и заключает его в объятия. Он так широко улыбается, что, кажется, какая-нибудь половинка лица сейчас отвалится.
– Серый брат, ты отведешь Этти туда, куда она должна идти?
Он с любовью смотрит на Этти и кивает.
– Тебе страшно? – спрашиваю я Этти.
– Всем бывает страшно, – говорит она, повторяя старые слова Азельмы.
– Этти, ты же понимаешь, нам не выжить в этой схватке, – мягко говорю я.
– Тогда мы умрем вместе, – отвечает она и дерзко встряхивает кудряшками. – Лучше я проживу одну славную ночь, охотясь бок о бок с тобой, Нина Тенардье, чем сто жизней – без тебя.
Она поднимает ладонь, и я вижу шрам в том месте, где был порез, когда мы приносили друг другу клятву во дворце много ночей назад. Я тоже поднимаю руку, и мы сплетаем пальцы.
– Nous sommes d’un sang, – произносит она и вместе с маленьким Призраком исчезает во тьме.
Меня ждет следующее дело. Проскальзываю к неохраняемой части дворцовых стен, которую я обнаружила много лет назад во время ночных блужданий, и бесшумно крадусь ко входу, которым, как мне известно, обычно пользуются слуги. В чулане у входа достаю из сумки платье, первый из множества «инструментов»,
В такой амуниции я выскальзываю из чулана в один из коридоров, где сразу замечаю широкоплечих лакеев, снующих туда-сюда с подносами, полными еды. Наталкиваюсь на одного из них будто бы случайно и, покачнувшись, нарочито громко смеюсь.
– О боже, понятия не имею, где оказалась, – хихикаю я.
Кажется, лакею неприятно, что его отвлекли от работы, но он приклеивает на лицо улыбку и с невероятной галантностью отцепляется от меня.
– Позвольте проводить вас обратно наверх, мадам.
Он ведет меня через Павийон-де-Флор, а потом наверх, в основную часть дворца, по задней лестнице. Он открывает дверь… и в глазах у меня рябит от цвета и света.
Бал – это толпа разгоряченных тел в ярких нарядах, занимающая два этажа центрального павильона, Павийон-де-Л’Орлож. Замираю на минуту, чтобы полюбоваться на огромную люстру, бросающую на всех присутствующих яркий, искрящийся свет. Говорят, это самая большая люстра во всем Париже – да что уж там, во всем мире. Может быть, однажды я украду ее, и она будет висеть над головой у Томасиса в Сияющем зале гильдии Воров. Но сегодня у меня другое задание: нужно закончить мозаику, поставив на место последнюю деталь моего плана.
Сегодня здесь присутствуют все, кто занимает хоть какое-то положение при дворе: знать, королевская семья, послы иностранных государств.
Мимо меня проходит лакей с подносом. Протягиваю руку, беру бокал с игристой розовой жидкостью и делаю глоток. Напиток прекрасный: легкий, шипучий, от него чуть щиплет в носу. Рассматриваю бальную залу через стекло бокала, считаю количество слуг, кружащихся по ней с подносами с шампанским в руках, отмечаю, через какие входы и выходы они проходят. В комнате двадцать человек стражи в голубых ливреях, по двое у каждой двери. Я хмурюсь. Краем глаза замечаю голубой мундир с блестящими медными пуговицами: кто-то из Сюрте. Насчитываю четверых агентов. Их несложно заметить, хоть они и стараются вести себя непринужденно.
Выбираю самого молодого: темноволосого юношу, которому даже униформа велика. У него подходящее глуповатое лицо – он точно должен сказать все, что мне нужно знать. Решительно направляюсь в самую гущу гостей, позволяю им меня толкать, а затем обращаться с извинениями. Я двигаюсь быстро, с обворожительной улыбкой и безупречными манерами. Прокладываю себе путь к противоположной части зала, раскрываю веер, который раздобыла по дороге, и, обмахиваясь им, подхожу к молодому офицеру.
– Bonsoir, Officier [25] ! – жеманно говорю я.
25
Добрый вечер, офицер! (фр.)