Двое в темноте
Шрифт:
– Да… ты права… мне каждый раз так стыдно, мне все говорят, что, наверное, Марине ужасно видеть меня страдающим, опускающимся все ниже без неё. Что она хотела бы, чтобы я был счастлив...
Он сжал губы, немного покачиваясь. Как горе может сломить такого человека, как он? Как сильно он любил её? Что теперь его так корёжит? Впрочем, чем я лучше?
– Как будто мне от этого станет легче… что он ещё и там страдает… - фыркнула я. Рука сама потянулась к его волосам. Такие шелковистые, мягкие… Провела вниз, остановилась на шее, я наклонилась к нему, касаясь его лба своим и заглядывая в тёмные бездонные
Мэтт поражённо замер, уставившись на меня.
– Не забыть. Закончить. – Поправилась я. – Я бы хотела с любовью вспоминать о Томе постоянно, как если бы он просто уехал жить в другую страну. Я скучаю по нему, зная, что мы не встретимся, но помню лучшее и продолжаю идти дальше. Ты показал мне, что я могу так сделать…
Он молчал, все также глядя мне в глаза.
– А это не будет предательством?
– Вряд ли… мы же помним их, любим, холим и лелеем наши воспоминания, верно? Но мы не можем перманентно жить в горе, это неправильно… Я думаю, они и правда будут расстроены, что мы всю свою жизнь посвятим тому, что будем оплакивать их. Представь, ты умираешь в 84 года…
– Почему именно в 84?
– Не знаю, не придирайся к словам, - я кинула на Мэтта грозный взгляд, - так вот… ты умираешь, прилетаешь в белом одеянии на небеса и встречаешь там Марину, что она тебе скажет, наблюдая за тобой все эти 84 года…
– Не 84, а всего 62.
– Чегой-то?
– Ну мне уже есть 22…
– Ой, не перебивай, а! – Огрызнулась я, замечая улыбку на тонких губах, - так вот… что она скажет, когда видела все эти годы, как ты сидел и рыдал, и рыдал о её смерти?
– Ну… - Мэтт все же отодвинулся от меня и задумался, его рука потянулась к губе, и он коснулся её. Я улыбнулась, мне нравился этот жест, хотя и сама не смогла бы объяснить почему… - Наверное, если там нет кухонь, то увечья от сковороды мне не грозят, а так бы она кричала, что я придурок и убить меня мало за такое.
Я фыркнула, а потом расхохоталась, представляя, как Мэтт в белом одеянии, подхватывая юбки, убегает от девушки. Когда я закончила смеяться, заметила тёплый взгляд Мэтта на себе и смутилась.
– Как она выглядела?
– Марина?
– Да…
– У меня есть фото на телефоне, показать?
– Да, давай, - пока Мэтт ходил за телефоном, оставшимся в куртке на вешалке, я смотрела как полоска света окончательно угасла на ковре, погружая в полумрак комнату. Шторы мы так и не раскрыли за весь день, довольствуясь вот этими крохами света, пробирающимися в комнату. Все-таки осень поразительное время года, вот только-только комната была наполнена светом и теплом, прошло полчаса и уже вечер. Мэтт вернулся и плюхнулся рядом, убирая длинные волосы с глаз, свет телефона резко очертил его лицо, пока он лазил в галерее.
– Вот, держи. Это мы на рок-концерте с ней.
Я взяла в руки телефон и удивлённо замерла. По его рассказам я рисовала в голове образ утончённой девушки с изящными чертами лица, но не такой… определённо нет. Я едва сдержала нервный смешок, он был бы сейчас неуместен. Однако мои стереотипы… им пора собирать вещи, я уже устала удивляться. Но я бы ни за
– Молчишь… удивлена, да? – В темноте комнаты погас экран, и я была рада, что шторы сдвинуты, и моё лицо не видно. Раздался тихий смех Мэтта.
– Удивлена, - призналась я. – Я… я не привыкла к такой красоте…
Прозвучало как-то ужасно двояко, я поспешила исправиться:
– Я имею в виду… то есть я хотела сказать не то, что она не красивая, и это не сарказм, просто я…
– Я понял, можешь не объяснять, - Я прислушалась к его голосу, злости нет и обиды тоже. Неужели понял?
– Когда я увидела тебя, у меня были свои представления о том, как выглядят нормальные или красивые люди…
– Да, я помню, - в его голос закралась улыбка. – А сейчас?
– Я удивлена, что мои стереотипы так ограничивали меня… вы оба такие интересные и многогранные люди, с разными увлечениями и хобби, но… я бы не стала даже разговаривать с вами на улице из-за пирсинга, тату или дред. Я просто сейчас осознала, сколько я возможно потеряла возможностей встретится с потрясающими людьми… просто из-за того, что мне не нравился цвет их волос или ещё что-то такое же.
Мы помолчали. Я была рада, что темно, и это признание вышло лёгким, потому что, глядя в его глаза, я не смогла бы это сказать.
– Странно, что ты общаешься с Катрин, её волосы розовые.
– Мэтт явно дразнил меня, пытаясь делать голос серьёзным, но в нем были смешинки, выдававшие весь настрой.
– Не спрашивай, почему я с ней общаюсь, сама не знаю. Как-то само получилось…
– Кстати, у неё тоже есть тату, ты в курсе?
– Да… она мне его показывала.
Я прикрыла глаза, ужасное тату на пятой точке. Для кого? Непонятно… зачем? «Просто потому что красиво».
Мы снова замолчали.
Уже поздно… комната без света, я с незнакомым парнем посреди этой комнаты, он до сих пор топлес, а я в пижаме, и время уже позднее. За окном темно... Ему, наверное, стоит уйти. Но я не хочу… Внутри всё сжалось, а я, собиравшаяся встать с пола, оцепенело прокрутила эту мысль в голове ещё раз. Что? Я не хочу, чтобы он уходил? Я не хочу оставаться одной. Я медленно выдохнула. Фуууу… просто боязнь одиночества, ничего такого. А то я уже напугалась, что в голове какие-то несанкционированные симпатии…