Дверь
Шрифт:
Приближалась ночь и наши преследователи. Но выспаться было просто необходимо. Оставалось придумать, как это дело провернуть и при этом остаться в живых.
– Отойдите. Мне сосредоточиться нужно, – наврала я.
Небо было красным, отчего листы книги алели как вымазанные разбавленной кровью. Я не стала спрашивать про место ночевки. Я просила про себя. Уж больно хотелось вернуться в прежнее обличие. Знаете, что мне за картинку показали? Волшебную палочку. Вот засада! Тогда я повторила вопрос, не слишком надеясь
Психанув, я в третий раз спросила эту чертову книжку. И снова увидела рисунок браслета. Хорошая альтернатива. Либо я, либо снова нетрадиционно влюбленный Пиксель. Выбор был сделан моментально в пользу Пикселя.
– Ну, так что? Прозрение случилось? Где ночевать будем?
Я тут же спросила у книги про убежище на ночь. Увидела рисунок – сосну и ушастую сову на ней. Как толстый заяц в перьях. Больше никаких указаний не было.
– Похоже, нам следует отыскать сову, которая сидит на сосне.
– Это тупо, – разочарованно сказал Пиксель.
– Ничего не тупо! – восхитился старик. – Вы просто ничего не знаете о совах.
– А что про них нужно знать? Сова – это кошка в перьях. Ночью ловит мышей, а днем спит, – Тоник потряс меня своей эрудицией.
Пока мы дошли до леса, старик успел рассказать кучу баек про сов.
– Это совершенно волшебная птица, – настаивал он голосом звериного правозащитника, – Она защитник и дух. Даже ее перо – защитный амулет от злой магии. Найди его и никакие ночные кошмары тебе не страшны. Я про это наверняка знаю.
– Нам реальные кошмары важнее, – напомнил Пиксель.
– Ночные тоже опасные. Они – сны нашей тени. Все знают, что ночной морок может даже убить. Или половину здоровья отобрать. А совиное перо против кошмаров первое лекарство.
– Вот заливает! Да я сейчас специально раздену сову, обваляюсь в перьях и черный колдун останется в дураках? Так или не так? – кипятился Пиксель.
– Ну, не совсем так. Ты дальше послушай. Сова вам не просто так, она знает обо всем, что под землей. Даже когда просыпаются семена растений. Под ее защитой все деревья, а то, которое она выбрала – убежище от злых сил. Поговаривают, что по ночам совы ловят и поедают злых духов. Но это – легенда.
– А все остальное правда? – съехидничал Пиксель.
– Естественно, – удивился учитель.
Он явно был фанатом сов, знал про них много и готов был рассказывать часами без перерыва.
– Некоторые верят, что совы – воплощенные души людей, летающие во сне. Убивать их никак нельзя, иначе и спящий умрет. В дерево, на котором любит сидеть сова даже молния не ударяет! – торжествующим голосом добавил он.
– Я понял – в вашем поселке все поклоняются совам, – уверенно заявил Тоник.
– Ничего подобного. Мы никому не
– Прям поклонники Гарри Поттера, – ввернул Пиксель.
– Да что вы все про поклоны? – осерчал учитель.
Нам повезло, что он так здорово знал повадки сов. В потемках мы бы ее никогда не нашли. Я и не думала искать птицы по какашкам. Но под этой сосной они были в изобилии. Как будто неряшливый маляр краску белую пролил.
Мы, как сговорившись, задрали головы. Сверху на нас сверкнули желтые окуляры.
Сова прокричала дважды, изобразив приглушенное бархатное «у». Старик поклонился и громко поблагодарил ее за доброе приветствие.
– Она сказала, что начатое дело будет успешно завершено, – важно перевел он.
– А если она много раз проорет? – спросил Пиксель.
– Шесть – гостей жди. Один – смерть рядом. Три – свадьба будет. Четыре – к деньгам.
– Я все понял – она у них вместо кукушки, только расширенного толкования, – не унимался Пиксель, – Я не удивлюсь, если она еще и вместо Гидрометцентра работает.
– А кто это?
– Погодный предсказатель.
– Конечно! – просиял старик и прибавил шепотом – Только не говорите ей про спасенного ворона. Совы их ненавидят.
Глава 18. Легенда про остров
Ночью меня стало видно. Почти целиком. Полупрозрачность сохранилась. Временами, попадая в свет от костра, я снова растворялась в воздухе. Но даже когда меня видели, то вместо глаз – сплошная темнота. Сама-то я этого не могла видеть, но Пиксель прокомментировал мою внешность в деталях.
– На тебя можно часами глядеть. Особенно когда ты двигаешься. Офигенное зрелище. Вот – ног опять нет и полголовы не видно. Но лучше всего, когда только глаза в воздухе маячат. А вот когда ты проявляешься, то в глаза лучше не смотреть. Хотя…
По-честному, меня начало доставать такое внимание. Но ребята радовались, возможно, даже искренне. Взбесив меня попытками заглянуть в глаза. Пиксель надеялся, что раз их не видно, значит, можно посмотреть на мой мозг. Вот идиот! Лучше бы на ногу свою глядел. Она теперь была вдутая и лиловая от гематомы в виде отпечатка руки. Ко всему прочему она не только скверно выглядела, но и болела.
– Ничего. К утру пройдет, – уверенно сказал учитель, – А вот как быть с вашей подругой ума не приложу. И спросить не у кого. У меня от нее сплошное беспокойство. Не девка, а полу-приведение.
Тоник догадался, что мне совсем не смешно и даже успокаивающе потрогал меня за руку. Пожал ее. Дружески. Иногда мне кажется, что он догадывается. Ну, про то, что я была в него влюблена. Быть может, он думает, что я и сейчас к нему испытываю теплые чувства.
– Все будет хорошо, – ободряюще сказал он.