Дверь в стене
Шрифт:
– Я достал гремучую змею у Джемрака[153]. Она стоила… она стоила…
– Это меня не касается. А вот этот последний ингредиент…
– Я знаю человека, который…
– Отлично. Так. Ну, я напишу вам эти варианты. Насколько я знаю хинди, это снадобье – одно из самых отвратительных. Между прочим, «собака» здесь может означать дворняжку.
В течение месяца после этого я постоянно видел Пайкрафта в клубе, все такого же толстого и озабоченного. Он продолжал блюсти наш договор, лишь иногда
– Ваша прабабушка…
– Ни слова о ней, – предостерег я, и он умолк.
Я уже вообразил, что Пайкрафт бросил свои попытки, и даже раз видел, как он рассказывал о своем ожирении трем новичкам в клубе, возможно пустившись на поиски новых рецептов. И тут совершенно неожиданно я получил его телеграмму.
– Мистеру Формейлину! – проорал у меня над ухом мальчуган-посыльный.
Я принял телеграмму и тут же ее распечатал.
«Ради всего святого, приезжайте. Пайкрафт».
– Гм, – протянул я.
Сказать по совести, я был чрезвычайно доволен, что репутация моей прабабушки, очевидно, реабилитирована, и позавтракал в отличнейшем расположении духа.
У швейцара я узнал адрес Пайкрафта. Он занимал верхнюю половину дома в Блумсбери, и я отправился туда, как только допил кофе с ликером. Я ушел, даже не докурив сигары.
– Мистер Пайкрафт? – осведомился я у парадной двери.
Мне сказали, что мистер Пайкрафт болен: он не выходил уже два дня.
– Он ожидает меня, – сказал я. И меня проводили наверх.
Я позвонил у двери с маленьким решетчатым окном, выходившей на площадку.
«Напрасно он затеял все это, – сказал я про себя. – Кто ест по-свински, пусть и выглядит как свинья».
Какая-то особа вполне почтенного вида, с озабоченным лицом, в чепчике набок, пытливо оглядела меня через окно.
Я назвал себя, и она неуверенно открыла дверь.
– Ну-с? – спросил я, пока мы стояли в дверях квартиры Пайкрафта.
– Он сказал, что пусть приходит, если, значит, вы придете, – проговорила она, не проявляя ни малейшего намерения провести меня куда бы то ни было. И затем с загадочным видом добавила: – Он заперся, сэр.
– Заперся?
– Заперся еще со вчерашнего утра и никого к себе не пускает, сэр. И нет-нет да как начнет браниться!.. Ах, боже ты мой, боже ты мой!
Я уставился на дверь, на которую указывали ее взгляды.
– Заперся вон там?
– Да, сэр.
– Что с ним стряслось?
Она печально покачала головой.
– Он все приказывает, чтоб ему подавали побольше кушаний. Да потяжелей все просит. Я уж достаю что можно. И свинину-то, и пудинг на сале, и сосиски, и горячий хлеб, и все такое. Оставлю еду у дверей, а сама ухожу. Сэр, он ест прямо-таки ужасающе.
За дверью послышался пискливый возглас:
– Это вы,
– Это вы, Пайкрафт? – заорал я, подошел к двери и постучал.
– Скажите ей, пусть она уйдет.
Я исполнил поручение.
Затем послышалось какое-то странное постукивание по двери, как будто кто-то в темноте нащупывал дверную ручку, и затем знакомое пыхтение.
– Все в порядке, – сказал я, – она ушла.
Но дверь еще долго не открывалась. Я услышал, как повернулся ключ.
Затем голос Пайкрафта произнес:
– Войдите.
Я повернул ручку и открыл дверь. Разумеется, я ожидал увидеть Пайкрафта.
Но представьте себе, его там не было!
В жизни своей не испытывал я большего изумления. Моему взору предстала гостиная в неописуемом беспорядке: среди книг и письменных принадлежностей расшвырены тарелки, несколько стульев опрокинуто, но Пайкрафта…
– Все в порядке, дружище, заприте дверь, – снова послышался голос Пайкрафта. И тут я его обнаружил.
Он был наверху, у самого карниза над косяком двери, словно кто-то приклеил его к потолку. На лице его читались тревога и раздражение. Он пыхтел и ворочался.
– Заприте дверь, – повторил он. – Если эта женщина увидит…
Я запер дверь и уставился на Пайкрафта.
– Если что-нибудь сорвется, вы слетите вниз и сломаете себе шею, Пайкрафт, – сказал я.
– Если б я это мог! – пропыхтел он.
– Человек вашего возраста и веса, и чтоб занимался детской гимнастикой…
– Перестаньте, – простонал он, и лицо его приняло мученическое выражение. – Ваша проклятая прабабушка…
– Осторожнее! – предостерег я.
– Я вам сейчас все объясню. – и он опять принялся ерзать под потолком.
– На чем вы там держитесь?
И вдруг я понял, что он ни на чем не держится, что он просто парит под потолком, как оторвавшийся воздушный шар. Он опять начал ерзать, пытаясь отстать от потолка и спуститься ко мне.
– Это все ваш рецепт, – сказал он, отдуваясь. – Ваша пра…
– Полегче! – крикнул я.
Он несколько небрежно ухватился за раму гравюры, и она шлепнулась на диван, а Пайкрафт снова взлетел под потолок. Бедняга стукнулся, и тут я сообразил, почему он весь на наиболее выдающихся выпуклостях тела перепачкан мелом. Он начал спуск вторично, держась за выступ камина, и на этот раз дело пошло успешнее.
Зрелище было поистине необычайное: огромный, апоплексического вида толстяк спускается с потолка на пол.
– Это ваше средство… – проговорил он, – подействовало лучше, чем нужно.
– То есть?
– Потеря веса почти полная.
И тут я, разумеется, понял.
– Клянусь богом, Пайкрафт, – сказал я. – Вам нужно было средство от ожирения. А вы называли это весом. Ну да, вы называли это весом.
Признаться, я был в совершенном восторге. Пайкрафт положительно нравился мне в эту минуту.