Дверь в стене

Уэллс Герберт Джордж

– Этот город нам больше не подчиняется, – высказал Голам Шах свои опасения Самуду. – Все с ума посходили из-за сокровища. Богатств Голконды не хватит, чтобы их усмирить.

Заместитель комиссара не хотел выглядеть легковерным и стал исподволь наводить справки (насколько это было возможно на английском языке), но ничего не сумел прояснить. Огромный сундук? Голам и Самуд тоже про него слыхали, но где он, не знают. И легенды о сокровище слыхали, и не раз. Может, оно и впрямь существует.

Обладай заместитель комиссара

научным складом ума, он заметил бы, что в приемной зале подозрительно долго – слишком долго, если верить их рассказу, – пахнет порохом, исследовал бы смежные помещения и обнаружил бы маленькую сокровищницу с вырванными замками, непонятно на чем державшимся потолком и грозно торчавшим из полуразрушенной стены сейфом, который никому не открыл своих сокровищ. А еще понял бы, что перевязанная рука Голама Шаха – последствия не героизма, проявленного во время стычки, но тайных взрывных работ, выполненных слишком неумело.

Итак, представьте себе ситуацию: заместитель комиссара, отправляющий из дворца недостоверные сведения своему начальству и ожидающий распоряжений, сейф, все такой же надежный и нерушимый, возмущенные заговорщики и Голам с Самудом, в отчаянии ожидающие, что недовольный ропот вот-вот достигнет ушей заместителя.

Ночью тот услышал звуки пилы и постукивание и, будучи человеком смелым, встал и в одиночку спустился в приемную залу. Ступал он тихо и держал пистолет наготове. Из-за двери, которую днем скрывала занавесь, шел свет. Заместитель комиссара пробрался в темноте к сокровищнице и заглянул внутрь. Голам с перевязанной рукой держал фонарь, а Самуд возился с отмычкой и какими-то ключиками. Оба были босиком, но в дорожной одежде.

Заместитель комиссара был крайне сообразителен для чиновника. Он снова скользнул в темноту, и спустя пять минут замешкавшиеся Голам и Самуд услышали быстрые шаги и увидели вспышку света. Голам со стоном вытянул вперед больную руку с фонарем, но было поздно. На пороге появился лейтенант Эрл в пижаме и сапогах, а за ним – солдаты с пистолетами и ружьями. Голам и Самуд попались. Самуд щелкнул затвором пистолета, но затем бросил оружие на пол, поняв, что он один против троих: Голам мало того, что с перевязанной рукой, так еще и в военном деле не особо сведущ.

Весть о государственной измене распространилась в городе, начались волнения, и с десяток представителей направились к заместителю комиссара, дабы сообщить ему о том, какое отношение Самуд и Голам на самом деле имеют к смерти раджи. Первым во дворец удалось попасть разгневанному факиру из поселения возле храма. Заместитель комиссара терпеливо его выслушал, стараясь уловить суть в потоке проклятий, лившихся из уст монаха.

– Исключительное дело, – заметил заместитель комиссара лейтенанту, оглядывая сокровищницу, которая выглядела так, будто дворец обстреляли из пушек, и побитый, но по-прежнему целый сейф. – Похоже, перед нами – ключ к разгадке.

– Ключ! – воскликнул лейтенант. – Как раз его-то и нет.

– Какое любопытное столкновение современности и старины, – продолжал заместитель. – Железный сейф и

клад.

– Полагаю, следует послать человека в Аллапур и телеграфировать в «Чоббс», – предложил лейтенант.

Заместитель комиссара заявил, что именно это он и собирался сделать, а посему до получения инструкций относительно вскрытия секретного замка перед сейфом, позади него и по всей сокровищнице была выставлена стража.

Итак, тайные богатства раджи торжественно перешли во владение Британской империи, и когда в Шимле^[137] узнали новости, то от души позавидовали приключениям заместителя комиссара. А поскольку быстрота и решительность, с которой он действовал, заслуживали похвалы, все сошлись во мнении, что Миндапур будет присоединен к округу, коим он ведает. Только живущий в Аллапуре грузный старик по фамилии Мак-Терк, что смеялся громоподобно, колыхаясь всем телом, и вел тайную торговлю с некоторыми местными правителями, не слыхал новостей последних дней, кроме того, что раджу убили, а заместитель комиссара отбыл из Аллапура. И не ведал Мак-Терк о конфискации сокровища – не ведал, к прискорбию, ибо это он продал радже сейф, помимо прочих ценностей, и, возможно, даже знал секретное слово, открывавшее замок.

Заместитель комиссара был неравнодушен к театру. И потакал своему пристрастию под предлогом того, что в общении с восточными людьми зрелищность имеет первостепенное значение. Он показательно заключил под стражу четверых злоумышленников, а когда пришли указания из «Чоббс», распорядился перенести сейф в приемную залу, дабы превратить его открытие в захватывающее действо. Заместитель комиссара восседал на троне, а инженер трудился над замком сейфа на ступенях, покрытых алым ковром.

В центре залы расстелили белую ткань. Это напомнило заместителю комиссара картину, на которой Александру Македонскому в Дамаске преподносили сокровища Дария^[138].

– Там золото, – прошептал один из наблюдателей другому. – В сейфе что-то звякало. Мой брат помогал его заносить.

Инженер щелкнул замком. В глазах у всех зажглось острое любопытство.

Только заместитель комиссара, которого положение обязывало сохранять достоинство, восседал на троне с таким видом, будто олицетворял собой все величие Британской империи.

– Не может быть! – воскликнул инженер и захлопнул дверцу сейфа.

По зале пролетел встревоженный гул. Каждый спрашивал у соседа, что тот успел углядеть.

– Аспид! – выругался кто-то.

Утратив свою невозмутимость, заместитель комиссара вскочил на ноги.

– Что там?!

Инженер перегнулся к нему через сейф и прошептал два слова, первое из которых было бранным эпитетом.

– Что-что?! – резко переспросил заместитель комиссара.

– Стекляшки! – с сожалением прошептал инженер. – Разбитые бутылки. Сотни!

– Дайте посмотреть! – сказал заместитель комиссара, окончательно утрачивая величие.

– Виски, если не ошибаюсь, – принюхиваясь, сказал инженер.