Дверь в стене
Шрифт:
Уэйд не выносил, когда его разглядывали.
– В каком смысле? Надеюсь, речь не о болезни?
– Речь о врожденной патологической диспропорции, – сказал Мэннингтри. – Если мне позволительно – только между нами… в нарушение профессионального этикета – вторгнуться в ваши херувимские пределы и высказать некоторые соображения…
– Уодди уверяет, что я здоров как бык, – перебил его Уэйд.
Мэннингтри, кряхтя, уселся боком на край бильярдного стола, изогнулся и прицелился.
– Знаете, Уэйд… – (щелк: карамболь!), – …я давно наблюдаю за вами. Не без интереса! Этот ваш Швах, например, – ведь он не сильнее вас. Я изучил его шахматные партии. – Мэннингтри по-прежнему сидел на столе, вероятно
– Я и сам так думал, – согласился Уэйд, – только…
– Вот-вот! – снова прокомментировал Мэннингтри. – То-то и оно!
– Вы о чем? – не понял Уэйд. – Я хотел пожаловаться на чесночный дух…
– И покривили бы душой. Дело вовсе не в чесноке, а в диспропорции между вашим характером и вашими возможностями. Наверняка вам это и без меня известно. Вы же постоянно выбиваете почву у себя из-под ног. В самую неподходящую минуту на вас накатывает сомнение и не дает вам нанести точный удар. Вы терпите поражение за поражением только потому, что в решающий момент пытаетесь осторожничать. «А вдруг промахнусь?» – мелькает у вас в голове. Любой, у кого мелькнет такая мысль, непременно промахнется. Вот что убивает ваше деятельное начало, лишает его живого духа, превращает в бесполезный труп. Если бы не это, Уэйд…
– То что?
– Вы добились бы блестящих успехов. Не сочтите за лесть – я глубоко убежден, что у вас выдающиеся способности.
– Но не выдающийся характер, – с улыбкой продолжил Уэйд. – А жаль!
– Все не так безнадежно, уверяю вас. За способности отвечает мозг, за характер… Хм, это скорее вопрос физиологии – кровообращения, пищеварения… Иначе я не стал бы говорить с вами. – Он помедлил. – Не в моих правилах бередить душу безнадежному больному.
Уэйд молча смотрел на доктора. Он не был готов к такому разговору. Отступив от стола и критически оглядев его, Уэйд заметил:
– У вас отличная позиция.
Мэннингтри спустился на пол и перешел на другую сторону.
В следующие несколько минут ни один не проронил ни слова. Мэннингтри с хорошим счетом завершил свою серию. Уэйд слегка откашлялся и прервал молчание:
– До сих пор мне не приходило в голову рассматривать свою нерешительность в разрезе болезни. Но я отлично понимаю, о чем вы говорите. Я сотни раз переживал подобные состояния, хотя никогда не смог бы описать их так четко, как это сделали вы. Да, в последнюю минуту мне начинает казаться, что я все испорчу, и, разумеется… Будь я проклят, если мое предчувствие хоть раз обмануло меня! Животная самоуверенность этого немца, Шваха, не оставила мне никаких шансов. И с каждым годом становится только хуже. Стоит мне взяться за какое-нибудь дело, как я начинаю предвкушать неизбежный миг сомнения, и все идет прахом. В школе я еще не был таким, хотя… в выпускном классе начал мазать по мячу. Однако, повторяю, я считал это своим душевным изъяном.
– Нервы, – изрек Мэннингтри, – солнечное сплетение.
– Так вы всерьез думаете?..
– Да, – подтвердил Мэннингтри, – тут прямая связь с физиологией. Не спрашивайте почему – я не знаю, но есть одно лекарство…
– Пилюля уверенности! – подсказал Уэйд.
– Не угадали – не пилюля, а жидкость. Алкалоид… главным образом. Как бы то ни было, это средство, вне всяких сомнений, помогает выровнять психическую колею, чтобы вас не трясло на ухабах: оно в зародыше давит вредную мысль, которая, не успев родиться, ставит вам палки в колеса. И вместо: «Ох, боюсь… как бы опять не оплошать… не испортить…» – вы твердо скажете себе: «Я смогу!»
– Даже не верится, – проронил Уэйд.
– Перед вами излечившийся, – с поклоном ответил Мэннингтри и невозмутимо продолжил
– Невероятно! – вымолвил Уэйд, прервав очередную паузу в разговоре.
– Итак?
– Пожалуй, я бы испробовал ваше лекарство.
– К сожалению, это вряд ли возможно.
– Но я думал, вы рассказали мне для того…
– Я не смогу смешать его для вас, не знаю всей формулы, – объяснил Мэннингтри. – У меня самого осталось совсем чуть-чуть, на крайний случай. Оно попало ко мне весьма необычным… Девяносто восемь – партия!
– Но вы же надеетесь пополнить запас? Иначе…
– Надеюсь, – признал Мэннингтри, возвращая кий на стойку и на секунду задержав взгляд своих маленьких умных глаз на лице Уэйда. – И если мне повезет, я охотно поделюсь с вами. – Он умолк, оценивающе воззрившись на собеседника. – Только, – с нажимом предупредил он, – это не то лекарство, которое вам продадут за гинею и еще скажут спасибо.
Мэннингтри несколько мгновений задумчиво смотрел на Уэйда, потом без слов повернулся и, заложив руки за спину, медленно вышел из бильярдной с видом человека, которого внезапно одолели сомнения, правильно ли он поступил. Уэйд в изумлении провожал его взглядом.
…Нынче вечером Уэйд вспомнил тот давний разговор так живо, словно он состоялся вчера. Вспомнил, как искал встречи с Мэннингтри, чтобы выпытать у него подробности о чудодейственном лекарстве. Сперва Мэннингтри пошел на попятную, дескать, чего не сболтнешь после доброго ужина, и вообще, упомянутый алкалоид практически недоступен. Рецепт изобрел ученый доктор из Сальпетриера[53], который некоторое время назад скоропостижно скончался. Хотя, возможно, еще не все потеряно… снадобье где-нибудь всплывет, Мэннингтри повсюду ищет его, ведь оно определенно помогает… В ходе этой беседы, вселявшей одновременно разочарование и надежду, Уэйд, как никогда остро, ощутил свою беспомощность и никчемность. Затем Мэннингтри начал туманно намекать на скорую удачу, и Уэйд уже не скрывал своего нетерпения, а Мэннингтри только посмеивался и в очередной раз остужал его пыл. В конце концов Уэйд взмолился. В азарте погони за вожделенным снадобьем он позабыл о своем изначальном недоверии и принялся умолять Мэннингтри назвать ему условия, ибо он чувствует, знает, что этот эликсир для него – эликсир жизни! Он буквально не давал проходу Мэннингтри.
– Для вас это и впрямь живая вода, – подтвердил тот. – Только представьте: наконец покончить с колебаниями, перейти из разряда бессловесных зрителей в касту ведущих актеров, главных персонажей в драме общественной жизни…
– Любые условия! – воскликнул Уэйд.
– Вы обещаете держать меня в курсе всех перипетий своей карьеры, если мне удастся добыть это средство? А мне теперь кажется, что сумею.
– Охотно!
– И подпишете обязательство выплатить мне семь тысяч фунтов, как только получите портфель министра?
– Портфель министра!..
– Именно. Вы же не какой-нибудь чокнутый гений, так что министерский портфель вам обеспечен.
Больше Мэннингтри ничего не потребовал. Цена была приемлемая, учитывая оговорку касательно карьерного взлета. По правде говоря, из-за бесконечных проволочек Уэйд уже начал подозревать, что ему предложат какое-нибудь постыдное, чудовищное условие. Он тут же ударил по рукам с Мэннингтри и через несколько дней принял первую дозу.
Так семнадцать лет назад он впервые вкусил успеха, впервые в жизни устремился прямо к цели, не сомневаясь, что добьется своего, – и одержал победу; и с тех пор одерживал одну победу за другой. Его словно подменили. Он стал действовать быстро, решительно и умело, за ним закрепилась репутация человека исключительной силы воли. Потому что единственное, чего ему прежде недоставало, – это уверенность в себе.