Дверь домой
Шрифт:
Своеобразная воронья специфика заключается в том, что женщины у нас «созревают» заметно позже мужчин — не раньше тридцати, а то и сорока лет, если говорить об урождённых. Инициированные же — не раньше, чем лет через десять после инициации.
Желание любить и быть любимой у них прорезается только тогда, когда поблизости оказывается «их» мужчина. И вот тут препятствовать нельзя — ибо дети. Дети у воронов, как и у всех долгоживущих народов, большая проблема — требуется долго и упорно «работать» для достижения результата. Одно из
Да, важнее — порталы порталами… Но знали бы вы, сколько «важнейших и неотложных» дел у среднестатистических московских Иных! И что, личную жизнь из-за них откладывать? Да щаз! Ну получится так, что обучать Шамиля смогу лет через пять, а Лену и вовсе — через десять-пятнадцать…
Ну значит, придётся переходить на резервный план и искать помощь на Земле — среди всевозможных физиков и математиков. Раскидаем проблему по кускам, замаскируем информационным мусором — и поставим задачу всевозможным провинциальным НИИ. Да, риск чуть побольше, но не слишком — справимся.
Собственно говоря, можно было изначально работать именно таким образом, а не традиционными методами — с учениками и прочим. Просто ученики — это перспектива, всё равно в будущем придётся учить. Ну отодвинется эта самая перспектива на полтора-два десятка лет, не критично.
— Так что…
— Учитель, мы собираемся пожениться, — сообщили они мне, держась за руки. В эмоциях — сумасшедшая смесь счастья, сексуального желания (друг к другу, естественно), смущения и ещё кучи всего. Вздыхаю.
— Плодитесь и размножайтесь, дети мои.
— Ты на нас не сердишься? — виновато спрашивает Лена.
— Не сержусь, да и планы вы не поломали. Кое-что изменить придётся, но не критично.
Успокоенные, они уходят. Куда-куда… В спальню, куда же ещё! Теперь, пока не наделают маленьких воронят, «портахушки» будут часов этак по двенадцать в день.
Стража встретила меня приветливо: ещё бы, я один из немногих по-настоящему сильных некромагов, постоянно им помогающий. Дешёвые доспехи и оружие с Земли, «практика» моих учеников и прочее в том же духе. Так что — приподняли копья и в знак приветствия и пропустили в здание.
Заходим в морг… Да обычный — он мало отличается от привычного Земного. Те же столы для вскрытия, ячейки-морозильники для тел. Ах да — несколько рунных кругов и артефакты, необходимые для поднятия покойников. Ну как зачем?! Основное предназначение здешних моргов — криминалистика. То есть сомневаешься, что покойник помер естественной смертью — вези. А там… Вскрытия-вскрытиями, но иногда проще поднять тело и спросить — «А не били ли тебя, любезный труп, тяжёлым тупым предметом по голове?»
— Какие вам нужны? — спрашиваю местного некромага. Пожилой уже мужчина в ранге Мастера радостно суетится — мы здорово его выручаем. Если с текучкой он более-менее справляется и сам, то
Приходим мы не часто — два-три раза в месяц, потренировать учеников.
— Шмель (маленький, крепенький, чрезвычайно солидный — и крайне серьёзный боец), ты давай с младшенькими повозись, сними «текучку» с Мастера Илу, — ученик понятливо кивает и отводит детвору в дальний угол. Ну да, детвору — и что? Никаких кошмаров им не снится — психологическую подготовку никто не отменял.
Продвинутые ученики вместе со мной идут в отдельный закуток, где сложены все «проблемные» тела. Мастер Илу несколько суетливо объясняет свои проблемы:
— Вот этому глаза вырезали и Малое Упокоение по Адриану провели. Вызываю Тень, а она почти ничего не соображает — так, на уровне собаки какой, — печально разводит он руками, — Так что кто его и как…
— Ганнибал, скажи-ка ты своё мнение.
Ученик протягивает руку и Поднимает тело. Илу восхищённо цокает языком — он не ревнует, напротив, очень любит такие моменты, ведь получается своеобразный «мастер-класс».
— Действительно сложно. То что Мастер Илу сумел вызвать Тень, уже показатель нешуточного мастерства.
— Ну-ка ну-ка, — я перехватывают управление телом, — да пожалуй. Поздравляю со званием Бакалавра, Илу. Потом зайду в Ковен, подпишу твоё представление.
Мужчина расцветает на глазах — широченная, «арбузная» (во всю харю) улыбка. Затем кланяется — неглубоко, но как-то… истово. Ну да, мастер-классы дали свой результат…
— Так, а что у нас с телом… Интересненько-интересненько… Белка, взгляни-ка.
Девочка, а точнее — уже девушка, подходит и после короткого осмотра заявляет:
— Кто-то из наших его грохнул. Вот, смотрите, — показывает она леденцом, — вот линия Живы перечёркнута. Такое в принципе может сделать только тот, кто хорошо знаком с венедскими обрядами. Хотя… Нет, не наш — Жива дважды перечёркнута.
Поясняю Илу, потому как Белка пока что хреновый лектор:
— Живу перечёркивают, когда хотят отомстить, сделать посмертие хуже. На такое в принципе могут пойти, только в случае, если покойник ОЧЕНЬ сильно нагадил — Откат мстителю достаётся неслабый. Ну а дважды перечёркнуто, так Откат есть, а на посмертие покойного никак не влияет.
— Угу, — влезает венедка, — то есть убийца что-то слышал, но что не венед — точно. Ну и покойник — явно не простой, обряд перечёркивания Живы достаточно сложный, пусть даже и такой корявый.
Илу чешет подбородок, собирая факты как пазлы — он не просто служитель морга, а один из местных криминалистов.
— То есть можно твёрдо сказать, что покойника хотели «привязать» к венедам, но при этом они не имеют к ним никакого отношения. Мда… А мы-то думали, что местный мелкий криминал…
<