Двенадцатая дочь
Шрифт:
— Послушай, мой мальчик. Гнилое дерево не приносит свежих плодов. И черная ехидна будет изворачиваться наизнанку, но никогда не разродится белоснежным жеребцом. Все, что выходит изо рта чародея, — отравленный ветер. Не обольщайся тем, что он сбрил бороду и потерял разум. Яд мертвой змеи разит еще сильнее.
— Наследник Зверко испытал на Плескуне волшебный перстень, — тихо возразил я. — Плескун полностью в нашей воле. Он теперь говорит только правду.
— Возможно, он говорит правду. — Царь Леванид тяжело приподнял брови. — Однако правда, добытая благодаря лютому
— У меня есть другое предчувствие! — вдруг сказал я, поддавшись внезапному раздражению. — Я чувствую, что поиски муромского богатыря — тупиковый путь. Это всего лишь миф, пустая мечта!
— Как? Что такое…
— Нет никакой деревни Карачарово, Ваше величество! Вы знали об этом? Не знали? А я вот узнал. И расслабленного крестьянина — тоже скорее всего не существует. Зато — простите меня за прямоту, Ваше величество, — зато существует живая девушка, которой угрожает опасность. Мы обязаны ее спасти. Мы обязаны идти к Властову.
Царь Леванид вдруг быстро поднял правую руку в воздух… Не знаю почему — я вздрогнул, будто испугался… и смолк.
— Разве ты говоришь мне правду, Алексиос? — спросили старые карие глаза.
— Я говорю от чистого сердца, Ваше величество, — с легкой обидой в голосе ответил я. — Моя цель — спасти девушку от насилия и бесчестия…
Царь побледнел — будто от внезапного болезненного приступа. Опустил руку и вместе с ней опустились его грустные глаза.
— Видимо, настала пора прощаться, Алексиос… — глухо сказал он. — Прости меня. Я ухожу на поиски муромского богатыря. Свои машины тоже заберу, не сердись. Если найдешь в себе силы последовать за мной… я буду счастлив.
И он ушел. Не быстро, не оборачиваясь, бухая концом посоха по камням. А я остался стоять с перевернутым сердцем — стоять, опустив ошеломленную голову, слушать сонный перезвон крови в мозгу, глядеть на маленький корявый крест, начертанный на мокром песке в том самом месте, где мы навсегда расстались с царем Леванидом Зиждителем.
Только впоследствии, спустя немало времени, мучительно путаясь в воспоминаниях этого безумного дня, я понял, и с легкой оторопью осознал, и теперь готов поклясться: самую последнюю фразу царь Леванид произнес по-русски совершенно без акцента — чисто, негромко и грустно.
— Эй, не роняй соплю, князь Алеша! — Сильный толчок — я едва устоял на ногах! — это Данька ударил плечом, тяжко протопал мимо с пыльной корзиной на горбу. — Чего такой грустный?! Давай, помогай грузить!
Я посторонился, пропуская оживленного Стырю, тащившего раздутые кожаные мешки (алая рубаха потемнела от пота).
— Можете занимать «Будимир», — вздохнул я. — Алыберы уходят вместе с камнеметами.
Данька не ответил, утащил свою корзину дальше. Через минуту вернулся — часто дыша, блестя зубами, склонился, лихо хлопая ладонями по порткам: облачко пыли поднялось и поплыло над примятой травой.
— Не плачь, князь Алеша, — рассмеялся он. — Ничего страшного. От тебя Леванид ушел, а
— Слишком большой комок… — Я сглотнул. — Может быть, Леванид прав? Надо все-таки искать Илью Муромца?
— Я тебе скажу, что надо делать, — усмехнулся Каширин. — Срочно сообщить Катоме, чтобы усилил охрану своей дочки.
— Неправильный ход! — вдруг раздалось у меня за спиной.
Данька сощурился против солнца, я обернулся — крепкая женская фигура на солнечном фоне. Широкие плечи, длинные руки — легкое волнение в коротких светлых волосах.
— Неправильный ход, — повторила полуденица Псаня, делая короткий четкий шаг вперед и поднимая ледовито-голубой взгляд. — Мой хозяин Траян Держатель предлагает более изящный вариант действий.
Мы с Данькой переглянулись. Стенька снова вышел на связь?
— Вы правильно сделали, что отказались от идеи активировать муромского инвалида и ввести его в игру. — Разминая белыми пальцами кожаные ремни, стягивающие кожаный доспех, вила Шнапс медленно прошлась взад-вперед, как военачальник перед строем подчиненных. — Смерть Чурилы лежит в ларчике. Вы проделали огромную работу, чтобы найти ключ от этого ларчика. Я уже знаю вашу версию. Скорее всего вы правы: ключ от этого ларчика — не богатырь, а девушка. Девушка Метанка.
Псаня остановилась, подняла красивую маленькую руку и отвела от бледного лобика сухую белую прядь.
— Теперь мы должны любой ценой запустить во Властов своего героя. Раньше, чем туда придет Чурила. И этим героем будет…
— Кто?
— Я думаю, есть только один человек, которого мы можем противопоставить Чуриле. Этот человек перехватит Метанку у похитителей. Перехватит ее у самого Чурилы! Этот человек — реальный наследник Властовский.
— Что ты имеешь в виду? — Солнце жарко высветило плоское лицо Каширина; я увидел, как в медово-желтых глазах пульсируют колючие черные зрачки.
— Этим героем будешь ты, Даня, — хладнокровно сказала вила Шнапс — Мой хозяин Траян узнал твою судьбу. Тебе придется жениться на Метанке
— Наша виртуальная кукла перегрелась, — шепнул Данила, но улыбка получилась ненастоящая.
— Мой хозяин Траян просит передать, что наследнику Зверке на роду написано воцариться во Властове, — позвякивая колкими звуками, прозвучал натянутый голос вилы Шнапс. — По убеждению хозяина, женитьба на дочери посадника есть единственный логичный способ реализовать предсказание. Видимо, силы рока будут развивать ситуацию именно в этом направлении… Противиться бессмысленно.
— Слышь, дурочка! — хмыкнул Данька. — А хочешь… я лучше на тебе женюсь? Прям щас, ректально?!
— Погоди… — вдруг прошептал я, приходя в себя. — Почему тебе не нравится эта идея?
— И ты — туда же?!
— Если, допустим, позволить Куруяду украсть девку — а потом… взять его с поличным? На месте преступления? Это раз и навсегда скомпрометирует Чурилу в глазах народа! Правильно?
— Вот ведь… Я-то здесь при чем?
— Куруяд заготовил для посадниковой дочери ловушку. Я предлагаю — зарядить капкан на охотника!