Двенадцатая дочь
Шрифт:
— Перехватить трофей у Чурилы, — кивнула Шнапс.
— Мы устроим показательный процесс над Куруядом во Властове, — радостно поспешно рассмеялся я. — Ты, Даня, выступишь в роли спасателя дочки, главного обвинителя, и… и жениха.
— Тьфу, неприглядство!..
— Не перебивай. Вместе с освобожденной дочерью Катомы ты подходишь к городу с другой стороны. Катома не может не открыть тебе ворота — Метанка у тебя в руках, это ключ от Властова! Твоя армия входит во Властов раньше! Ты берешь на себя оборону города от чудовищ Колывана! Становишься главным защитником
— Я ж ее… в глаза не видел!
— Это не важно, она дочь посадника. Игра требует жертв. Русь требует жертв!
— Вот скажи честно. Ты что, рехнулся?
— Выбирай выражения, пожалуйста! — Колючая злость заиграла под ребрами, горячо прошвырнулась под кожей, я дернул рукой. — Я в здравом уме. Не время шутить. Ты хочешь, чтобы новым князем стал Чурила?!
— Ладно, все. Я лучше пойду. — Каширин отвернул лицо, уже начал разворачиваться, железное плечо поплыло вбок… Нет, секунду! Я ухватил это ненавистное, тяжелое, ленивое плечо — так жестко, как мог.
— Хватит капризничать, в конце концов!
— Пусти… от греха подальше!
— Прекрати! Это игра, наша общая игра. Однажды ты уже показал, что ставишь личные интересы выше общего дела. Но теперь ты перестал быть вольным одиночкой! За тобой — люди. Они верят, понимаешь?!
— Бандиты…
— А ты не бандит? А Ермак был не бандит? А Рюрик? А Святослав? Эти люди — наши, родные. Они хотят видеть в тебе не просто наследника с гипотетическими правами на престол — они хотят служить законному князю Властовскому! Сражаться и умирать за нормальную, родную власть! Подумай, какие у нас будут возможности. Ты вычистишь нашу землю от грязи, от всякой погани! Это шанс сделать все, о чем мы всегда мечтали — еще там, в Москве! У тебя нет права отказаться, Даня. Каждый из нас приносит жертву. Надо хоть раз послужить своему народу!
Данила слепо тряхнул головой:
— Хватит, хватит! Почему ты думаешь, что Катома позволит мне стать князем Властовским? Катома — выходец из Престола, ставленник Мокоши! А за мной идут залесские северяне… Я Катоме — враг!
— Ну подумай ты сам, — зашептал я, сдавливая пальцами Данькино плечо. — Если ты, законный наследник, станешь князем, то твоя жена — княгиней! Дочка Катомы сделается княгиней Властовской! Зачем тогда Катоме посадничество и холопская должность у Мокоши? Да он первый поведет властовские полки на юг, против прежних хозяев, против престольцев!
— Все очень красиво задумано. — Данька наконец попытался улыбнуться. — Красиво. Но не сработает.
— Почему???
— Есть одна проблема. Я не люблю Метанку.
— Ерунда, Данька. Это формальная свадьба, так нужно для дела. Потом разведешься… И потом… далеко не всем удается жениться по любви, ты же знаешь…
Вдруг — как ветер весенний, хохот и пламя! Рыжая, как юная лисичка, и быстрая, прыгучая, как белка, — милая дурочка Рута прибежала, набросилась, зачирикала:
— Князь, премиленький
Тыкает в грудь, в лицо, в нос какой-то сверточек, узелок, белый платочек — пальчики в жемчужных чешуйках, пахнут речкой.
— Вот, я сама испекла, в угольках! Никто не помогал! Смотри, смотри какая зажаристая получилась! Для тебя, князь!
Выхватила из распустившегося узелка что-то золотисто-рыжее, хрустяще-переломчивое, с белыми, сладкими, жаром пышущими пластинками плоти внутри.
— Осторожно, миленький князь! Горячо-прегорячо!
И тут же, с ходу:
— Закрой глазки, открой уста сахарные, скорей-скорей!
Синие смеющиеся глазки, подтягивает к моему лицу крохотную ручку с рассыпчатой бело-розовой мякотью, я невольно открываю рот: хлоп! теплой ладошкой по губам, хлесткими пальчиками по щетине на щеках.
— Вот тебе, хи-хи! А спасибо сказать?
Едва не подпрыгивает, пританцовывает — жаркие волосы повлажнели на концах, прилипли к стальным колечкам кольчуги, белые рукавчики сорочки выбились из-под тесных железных рукавов, тоже мокрые…
— Я очень благодарен вам, любезная княжна…
Вдруг — будто туча надвинулась:
— Я вам не мешаю?
Боже мой, Данила! Что за сумрачный голос…
— Ой, братец, любименький братец! — Рута в ужасе кинулась к нему. — Прости меня, прости! Я совсем забыла-презабыла! Тебе тоже хочется рыбки, я сейчас поймаю, мигом!
— Я не люблю рыбу.
Все, уходит. Стряхнул девчонку с плеча, как рыжего котенка.
— Братец… прости меня… я глупая и злая! Что за чудовищный характер… Меня передернуло. Быстро, в несколько широких шагов я нагнал Каширина.
— Мы не закончили разговор, Даня. Ты женишься на Метанке?
— Ой, братец! Какая прелесть! — завизжала Рута, подскакивая на стройных ножках. — Ты нашел себе суженую! Ой, а покажи мне ее, ну пожа-алуйста, бра-атец!
Он обернулся с сонным лицом.
— Да плевать я хотел. На все. Делайте, что хотите. Я удовлетворенно кивнул.
Кегли
(дневник Мстислава-бедолаги)
Страшное мохнатое фасеточноглазое чудище висело на моей стене, вонзив жуткие когти в обои. Я откинул красивое тело на пухлую спинку кресла, прицельно сощурил левое око, подвигал челюстью, собирая в пасти необходимое количество слюны, и…
Плюх! Харкотина жахнула в стену в трех миллиметрах от твари. Перепуганная муха резко стартовала — охая, дергаясь от ужаса и хватаясь за сердце, перелетела десятью сантиметрами южнее, чуть левее лубочной картинки.
— Дыщ! — озвучил я. — Проклятие! Наши косые зенитчики никак не научатся нормально сбивать еропланы противника. Необходимо срочно поправить прицел.
Протянул руку к кружке и, с удовольствием купая нос в рыхлой пене, качественно поправил прицел «Опорьевским Крепким». Воспользовавшись вынужденным техническим перерывом в деятельности наших сил ПВО, вражеский летучий объект на стене нагло расслабился и принялся издевательски сучить ножищами.