Две розы

Гарвуд Джулия

Дуглас первым заметил, что с Элеонорой творится неладное.

– Ты что, неважно себя чувствуешь? – обратился он к ней.

– Я просто немного устала, хотя и не понимаю почему. Здесь холодно, правда?

– У нее жар, – сказал Дуглас, взглянув на Адама. – Видишь, как у нее щеки горят?

Мэри Роуз уронила вилку и уставилась на подругу.

– Ты что, заболела? – прошептала она.

Дуглас поднялся со стула, обошел вокруг стола и приложил тыльную сторону ладони ко лбу Элеоноры.

– Ну точно, у

нее температура. И высокая. Пошли со мной, Элеонора. Тебе надо лечь в постель.

Он помог Элеоноре встать, она тяжело прислонилась к нему. Увидев, в каком состоянии ее подруга, Мэри Роуз пришла в ужас от собственного эгоизма.

– Элеонора, – обратилась она. – Почему ты мне ничего не сказала?

– Я не хотела жаловаться.

– Не строй из себя мученицу, Элли, – произнес Кол, покачав головой. – Давно тебе нехорошо?

– С утра, – ответила Элеонора. – Сегодня днем Мэри Роуз заставила меня искупаться в реке, а вода была ужасно холодная, но мне не хотелось хныкать. Адам, правда, я молодец, что страдала молча?

Адам увидел слезы в ее глазах и немедленно почувствовал себя виноватым – по всей видимости, бедняжка все еще боялась, что ее выгонят. Он похлопал Элеонору по руке.

– Тебе не надо было это скрывать, – заметил он. – Ты теперь член семьи, Элеонора. Мы не хотим, чтобы ты болела, но раз уж это произошло, будем за тобой ухаживать.

– Правда?

– Конечно, – с улыбкой подтвердил Адам. – Дуглас тебе поможет. Поднимайся с ним наверх, я принесу тебе чаю. Мэри Роуз, уложи ее в постель.

Кол подождал, пока Дуглас с Мари Роуз увели Элеонору из столовой, и произнес:

– Ну вот, теперь опять начнется.

– Ты про что? – не понял Адам.

– Ты поощрил ее снова жаловаться.

– Не смеши, – возразил Адам. – Она больна, это же видно.

– К черту все это, – заявил Трэвис. – Адам, что ты имел в виду, когда сказал, что теперь она член семьи?

– Да, Адам, что это значит? – поддержал Трэвиса Кол.

– Я только хотел, чтобы она чувствовала себя как дома.

– А когда она уедет? – спросил Трэвис.

Адам сделал вид, будто занят извлечением кости из лежащей перед ним форели.

– Это ей решать, разве нет? – ответил он наконец. Трэвис и Кол переглянулись.

– Черт побери, она остается навсегда?

Кол выругался.

– Вам следовало предупредить меня заранее, – пробурчал он. – Я никогда не стал бы ухаживать за ней, если бы знал об этом. А теперь придется говорить с ней о моих намерениях.

Дуглас вошел в столовую как раз вовремя, чтобы расслышать последнюю реплику Кола.

– Ты хочешь сказать, что у тебя никаких намерений не было?

Кол кивнул. Дуглас покачал головой:

– Тебе должно быть стыдно за то, что ты вскружил Элеоноре голову. Адам, подожди немного, я сейчас найду свой особый порошок. Я хочу бросить ей ложечку

в чай. Пожалуй, тебе действительно не стоило говорить ей, что она имеет право жаловаться. Она там наверху устроила настоящий концерт. Мэри Роуз очень расстроена – она считает себя виноватой в том, что у Элеоноры температура, и все время извиняется перед ней. В последнее время наша сестра стала чересчур эмоциональна, – добавил Дуглас и бросил многозначительный взгляд на Макдональда.

– Пожалуй, выяснится, что и она тоже больна. За ужином она не съела ни кусочка и ни разу не посмотрела на Харрисона, я это заметил.

– И я тоже, – заявил Кол.

– Может, отложим разговор, пока Мэри Роуз не почувствует себя лучше? – предложил Трэвис.

– Нет, – твердо сказал Харрисон.

– Неприятные дела надо решать быстро, – кивнув, подтвердил Адам. – Я целый день расспрашивал Харрисона о семье Эллиота. Он заверил меня, что будет присматривать за Мэри Роуз. Правда, я сомневаюсь, что ей следует ехать с Харрисоном. Пожалуй, лучше бы ей еще какое-то время побыть здесь с нами – ей нужно привыкнуть к мысли, что в Англии у нее есть семья.

Харрисон хотел возразить Адаму, но передумал. Извинившись, он встал из-за стола и вышел на веранду. Адам последовал за ним, сел на стул рядом с Макдональдом и вытянул перед собой длинные ноги.

– Ты не одобряешь мои действия? – спросил он.

– Естественно, – ответил Харрисон. – Вы оттягиваете неизбежное. Она привыкнет к этой мысли по пути в Англию, Адам.

– Мне не хочется ошарашивать ее всеми этими новостями и потом чуть ли не выставлять ее из дому. Нет, ей нужно… Мэри Роуз, и давно ты здесь стоишь?

– Недавно, – откликнулась девушка и, отведя в сторону защитную сетку от насекомых, вышла на веранду. – Можно мне побыть с вами?

– Нет, – отрезал Адам.

– Пусть останется, – попросил Харрисон. – Мне надо с ней поговорить.

Адам кивнул. Мэри Роуз оперлась на перила, сложила руки, словно собираясь молиться, и уставилась на брата.

– Что происходит? Почему вы оба такие мрачные?

– Мы говорили о серьезных вещах, Мэри Роуз. Тебя все это пока не касается.

– Черта с два не касается! Будь благоразумным, Адам, – сказал Харрисон.

– Еще не время. А сейчас я, пожалуй, пойду и приготовлю чайJ для Элеоноры. Не торчи на улице допоздна, Мэри Роуз.

Девушка двинулась следом за братом.

– Что это за новости вы собираетесь обрушить на меня? Может быть, ты мне объяснишь, в чем дело?

– Завтра, – пообещал Адам. – Завтра я все тебе объясню.

Девушка дождалась, пока ее брат скрылся из виду, и подошла к Харрисону. Весь день она отчаянно старалась сохранять присутствие духа, но с той самой минуты, как Трэвис сказал ей, что Харрисон пакует багаж, сердце ее затопила тревога.