Две розы
Шрифт:
Мэри Роуз решила не тратить больше времени на разговоры, отошла от братьев и подбежала к дилижансу сбоку. Клив попятился до самых ступенек веранды.
Постучав в дверь, Мэри Роуз попробовала открыть ее, но она не поддалась.
– Элеонора, я уже вернулась! Пожалуйста, открой мне! – выкрикнула она. – Это я, Мэри Роуз.
Послышался щелчок отпираемой задвижки. Мэри Роуз забралась в дилижанс, закрыв за собой дверь прежде, чем кто-либо успел заглянуть внутрь. Через щель между занавесками в салон просачивалось достаточно света. При первом же взгляде на Элеонору Мэри
Мэри Роуз села на скамейку напротив Элеоноры, взяла ее за руку. Тут она заметила револьвер, лежавший у Элеоноры на коленях. Дуло его смотрело на Мэри Роуз.
– Когда ты приобрела револьвер? – спросила она.
– На прошлой неделе.
– Ты умеешь им пользоваться?
– Нет. Но я научусь.
– Оружие – очень опасная вещь, Элеонора. Тебе не следует носить с собой револьвер.
– Я подстриглась. Тебе нравится?
Мэри Роуз вовсе не удивил этот вопрос. Собственная внешность для Элеоноры всегда была на первом месте – по-видимому, забота о ней заглушала даже страх.
Элеонора была на редкость хорошенькой женщиной с темно-каштановыми волосами и живыми зелеными глазами. Обычно ее волосы доходили ей до плеч, но сейчас едва закрывали уши и завивались мелкими кудряшками.
– Да, мне нравится твоя прическа. Она просто чудесная.
Мэри Роуз почти шептала – ей не хотелось нервировать Элеонору. Медленно и осторожно она наклонилась и повернула револьвер таким образом, что ствол его уставился в пол дилижанса. Потом она тихонько вынула оружие из руки Элеоноры.
– Тебе нечего больше бояться. Теперь все будет хорошо.
– Нет. Никогда ничего не будет так, как прежде. Я не хотела сюда приезжать. Ты же знаешь, как я не люблю неустроенность.
– Зачем же ты приехала?
– Мне просто некуда податься.
Тут Элеонора впервые взглянула на Мэри Роуз. Вид у нее был самый жалкий: ясно, что страх ее все еще не прошел. Мэри Роуз решила выяснить, что ее так напугало. В школе ее подруга слыла, мягко говоря, не слишком эмоциональной.
– Ты очень противоречива, Элеонора, – заметила она. – Расскажи мне о своем отце. Разве вы не собирались с ним в Европу после окончания школы?
– Все это было вранье. Он даже не сказал мне, что уезжает. Он просто… сбежал.
– Но почему?
– Приходили полицейские, чтобы меня допросить. Только тогда я поняла, что натворил отец. Конечно, мне пришлось оставить школу. Директриса была в бешенстве – похоже, отец обещал ей деньги на строительство нового здания.
– Но она не могла так просто взять и вышвырнуть тебя, – запротестовала Мэри Роуз.
– Мой последний взнос не был уплачен. Выяснилось, что много лет отец разными способами воровал деньги у клиентов. Он производил впечатление богатого и влиятельного человека. У него в гардеробе было, должно быть, больше пятидесяти костюмов. И он всегда ходил под ручку с какой-нибудь молоденькой женщиной.
– И что? – спросила Мэри Роуз, когда
– Он не хотел, чтобы я жила с ним, потому что я как бы напоминала другим, что он уже немолод. Потому-то он и запихнул меня в эту школу – чтобы я не подрывала его положение в обществе.
– Может, он любил тебя.
– Нет. Отец мне все уши прожужжал о том, как он меня ненавидит. Моя мать, забеременев, заставила его жениться на ней. Она умерла во время родов, но на пальце у нее красовалось обручальное кольцо, так что, возможно, она была удовлетворена.
Мэри Роуз всем сердцем потянулась к Элеоноре, хотя и старалась не выказывать открыто свое сочувствие, боясь обидеть бедняжку.
– Я думала, вы с отцом живете такой интересной жизнью. Ты действительно путешествовала по всем этим экзотическим местам на каникулах…
– Нет, я никогда нигде не была.
– А как же все те истории, которые ты мне рассказывала…
– Я вычитала их в книгах. Мне хотелось произвести на тебя впечатление.
– Зачем?
– Не знаю, – пожала плечами Элеонора.
– Что же тебе мешало выложить мне всю правду?
– Приходилось держать марку, – пробормотала Элеонора. – У такого шикарного отца должна быть соответствующая дочь – наверное, так. Кроме того, ты начала бы меня жалеть.
– Что же случилось с твоим отцом? Где он сейчас?
– Понятия не имею. Полиция его все еще разыскивает, Наверное, я должна быть ему благодарна – ведь он хотя бы частично оплатил мое образование, но меня угнетает, что эти деньги были ворованные. Отец не оставил мне даже записки, чтобы я знала, куда он уехал. Полицейские мне не поверили. Меня забрали в тюрьму и продержали там двое суток. Это было ужасно. В конце концов, им пришлось меня освободить. Вся эта история, естественно, вызвала большой скандал. Люди до самого Чикаго ненавидят меня за то, что я с ним в родстве. Власти наблюдали за домом днем и ночью. Я пряталась за опущенными занавесками и делала вид, что ничего не случилось.
– Мне так жаль, – прошептала Мэри Роуз.
– Я думала, что дом, в котором я жила, принадлежит нам, но домохозяйка вышвырнула меня на улицу. Я не знала, куда мне деться. И тут я вспомнила, что ты предлагала мне свою помощь. Ты это серьезно говорила?
– Конечно.
– Ты меня не прогонишь?
– Нет, – пообещала Мэри Роуз. – Ты беспокоилась, что я не позволю тебе остаться, поскольку мы с тобой не всегда ладили?
– Ты оказалась единственным человеком в школе, который со мной ладил. Я знаю, что со мной бывает трудно ужиться. Я злилась на тебя, потому что ты меня жалела.
– Вовсе я тебя не жалела. Ну что, ты готова выйти наружу?
– Да.
Элеонора потянулась к дверной ручке, но Мэри Роуз остановила ее.
– Подожди минутку, – попросила она. – Я хотела бы поговорить с тобой о моих братьях, прежде чем ты встретишься с ними. Адам…
– Это тот самый чернокожий?
– Да.
– Неужели этот ужасный возница сказал мне правду? Как можно поверить в такую нелепую…
– Адам действительно мой брат. Кроме того, он самый старший среди нас и потому является главой семьи.