Две полоски

Филимонова Лина

И вообще надо будет пройтись по магазинам. Наверняка у меня дома не окажется многого из того, что нужно Аленке.

Ну вот. Она уснула. А мы уже подъезжаем к дому. Может, аккуратно разбудить ее? У меня были такие планы на сегодняшнюю ночь!

Хотя, с другой стороны, мне не помешает то, что она спит. Она, конечно, проснется от моих действий, но вряд ли это пробуждение будет неприятным. Я не сомневаюсь: ей понравится!

Дровосек не может успокоиться еще со времен укола, а сейчас он просто торчит колом, разрывая брюки. Как

мне уже хочется сбросить с себя одежду, раздеть Аленку, лечь рядом с ней и прижаться всем телом!

А потом… даже не знаю, с чего начать. Напасть на ее аппетитную грудь? Зацеловать до смерти губы, продемонстрировав языком, что я собираюсь сделать ниже? Или перевернуть ее на живот и сразу вонзиться в то место, до которого я сегодня почти добрался пальцами?

Последний вариант Аленке вряд ли понравится. Так что да. Начну с нежных ласк и поцелуев. Не буду набрасываться как зверь. Если смогу.

***

Алена

С этой сонливостью совершенно невозможно бороться. У меня уже не первый день такое. Глаза начинают слипаться, когда на часах еще нет и девяти. Наваливается тяжесть, усталость, нет сил пошевелить ни рукой, ни ногой.

Сейчас это состояние некстати напало на меня в машине. Я попыталась с ним бороться, но, поняв, что это совершенно бесполезно, бросила. Посплю, пока доедем. А потом проснусь и буду обустраиваться на новом месте.

Я проснулась от того, что воспарила вверх. Это Мирон поднял меня на руки и несет в дом. Я попыталась продрать глаза и пробормотала:

– Поставь, я сама дойду.

– Да мы уже почти пришли.

Мирон внес меня в распахнутую дверь дома, поднялся по лестнице, зашел в спальню. И аккуратно опустил меня на кровать.

– А где Басик?
– вспомнила я.

– В машине.

– Принеси его, пожалуйста.

– Я пулей.

Мирон выскочил за дверь. Почему он так торопится? Мы же никуда не опаздываем. Надо встать, пойти в ванную, почистить зубы. Но Мирон еще не принес мою сумку. Ладно, прилягу ненадолго.

Я опустила голову на подушку.

***

Мирон

Аленка в моей постели. Сонная, но это ничего не значит. Я ее сейчас разбужу. Ох, как разбужу! Ну, то есть, буду будить аккуратно. Если смогу.

Спокойно. Вдох-выдох.

Я метнулся за Аленкиной сумкой и Басиком, снова забежал в спальню. Аленка наполовину сидит, наполовину лежит на подушке: ноги на полу, как будто она собиралась встать, но не смогла. Глаза закрыты, дышит размеренно.

Стянув рубашку, я завис: может, сгонять в душ? За долгий рабочий день я пропотел, как конь. Не хочется ложиться в постель к Аленке вонючим. Ладно. сгоняю. Она все равно спит.

Через пять минут я выскочил из душа, на ходу вытираясь полотенцем. Одеваться мне незачем. И надо раздеть Аленку, чтобы мы были на равных.

Штаны на резинке стянулись легко, а с футболкой пришлось повозиться.

Кстати, Аленка мне помогала! Правда, не открывая глаз. Когда я, наконец, освободил ее от футболки, она снова упала на подушку, пробормотав:

– Спасибо!

Свернулась калачиком, положив ладошку под щеку.

Детка, мы тут не спать собираемся! Уверяю тебя, минут через пять ты проснешься и будешь бодрой и страстной.

Я лег сзади, прижался к Аленкиной попе своим железным дровосеком. Тот готов был сию секунду броситься в бой, но я его осадил.

Провел кончиками пальцев по плечу Аленки, двинулся к шее. Убрал волосы с затылка и поцеловал. Отодвинулся и нежно погладил ее по спине. Аленка издала какой-то мурлыкающий звук.

Я на верном пути.

Мои пальцы рисовали узоры на ее спине, я добрался до лифчика, расстегнул его. Освободил больше пространства для своих художеств. С губ Аленки сорвался тихий стон.

– Как хорошо, - услышал я.

Да, детка! А сейчас будет еще лучше. Я снял лямку лифчика с плеча Аленки, скользнул рукой вперед, туда, где под тканью прятались безумно меня манящие упругие полушария.

– М-м-м, - недовольно пробурчала Аленка и прикрыла грудь.

Я вернулся к спине. Еще немного порисовал узоры, чувствуя, как дровосек звереет от того, что его не пускают в желанную горячую норку. .

Что ж, попробуем с другой стороны. Плечи, спина, поясница… обалденная упругая попа, которую хочется не просто трогать, а целовать, кусать и…

– Ну-у-у.

Аленка недовольно дернулась, убирая мою руку со своей попы.

– Что, зайка?
– спросил я.

– Погладь лучше спинку. Это так приятно. Так расслабляет…

Аленка снова свернулась уютным клубочком, повернувшись ко мне спиной и явно собираясь спать.

То есть… просто погладь спинку - и все?

***

Мирон

Все мои попытки выбраться за пределы Аленкиной спины встречали сопротивление. Как только моя рука пыталась осторожно прокрасться к ее груди или попе, Аленка недовольно мычала.

Ей хочется, чтобы я просто гладил спинку.

А мне хочется повторить хотя бы десятую часть того, что мы вытворяли в ночь нашей первой встречи!

Это был самый безумный секс в моей жизни. Притом, что я в этой сфере отнюдь не новичок. Аленка тогда свела меня с ума своей отзывчивостью. Она была одновременно робкой и страстной, застенчивой и бесстыдной. У меня в ушах до сих пор стоят ее стоны, звучавшие самой сладкой музыкой на свете. А теперь она хочет спать под мои поглаживания…

А что прикажете делать мне? Как оправдываться перед дровосеком, который просто охреневает от того, что его раздразнили и лишили сладкого?

Пришлось укрыть спящую Аленку одеялом и вернуться в ванную. Немного потрепать дровосека, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить звон в яйцах. При таком режиме сексуальной жизни они точно лопнут!