Две грани нейробука
Шрифт:
В ценности многих программ Джантор уже убедился. Эмоции трудно контролировать, и тут нейробук очень полезен. Протест вызывали не сами программы, а то, что действовали они тайно.
Однако здесь вживленный компьютер не подавлял, а наоборот, поощрял негативно-деструктивные эмоции. Делал из человека безжалостного исполнителя чужой воли. Чего Стилер хочет добиться? Неужели всерьез верит, что фанатичная преданность ста тысяч киберов стоит ненависти миллионов прочих людей?
В бункер спустилась Айрин.
– Как Стефани?
– Спит. А ты как? Что-нибудь получилось?
–
– Ты будешь управлять им, как роботом?
– удивилась девушка.
– Не совсем. С вживленным компьютером все несколько сложнее. Напрямую двигать его руками и ногами нельзя, но я могу вызвать у него желание идти в нужном направлении. Побуждать к одним действиям, и отвращать от других.
– Прямо любым?
– глаза Айрин округлились.
На секунду Джантор задумался.
– Теоретически - да. Нейробук стимулирует положительные эмоции напрямую, посылая импульсы в соответствующие зоны мозга. И аналогичным образом способен угнетать настроение. Сопротивляться такому влиянию невозможно. Если привязать эмоции к определенным действиям, и даже мыслям, можно заставить его желать того, что мне нужно.
– А если ты прикажешь ему застрелиться? Он правда себя убьет?
– В данном случае положительные эмоции бесполезны. Впрочем, есть еще и отрицательные. Если, к примеру, заставить его испытывать жуткую боль, Винсент будет рад умереть, лишь бы прекратить мучения.
– Здорово, - она сжала кулаки.
– Сделай так. Пусть он страдает, как Стефани. А потом умрет.
– Нет, Айрин.
– Ну, я же не имею в виду - сейчас. Сначала он выложит все киберские секреты. Мы убьем его потом.
– Айрин, мы не будем его убивать.
Девушка изменилась в лице, отступила назад.
– А что ты собираешься с ним делать? Только не говори, что отпустишь.
– Пока не знаю. Для начала подкорректирую программы в его вживленном компьютере. Это они заставляют киберов всех ненавидеть. Побуждают избивать и убивать. Они ведь не рождаются жестокими, их такими делают нейробуки. Но я все исправлю. Удалю нейропрограммы, вызывающие злость, и он станет нормальным человеком, который относится к людям хорошо.
Айрин отступила еще на шаг, к самой двери.
– Ты серьезно?! Ты хочешь оставить его в живых? После всего, что они натворили? После всех жертв.
– Убив его, мы лишь добавим еще одну.
– Он же кибер! Это месть! Наказание! Справедливая кара!
– Нет! Он именно, что жертва. Все они. Жертвы тайных программ, установленных в нейробуки. Их заставляют ненавидеть, мучить и убивать. Им не оставили выбора. Я сделаю их нормальными, добрыми.
– Ты должен его убить. Убить всех. И если ты думаешь иначе - ты такой же, как они. Мерзкий кибер!
– выкрикнула Айрин и бросилась прочь.
Последние слова отозвались в душе болью и горечью. Зачем она так говорит? Зачем обвиняет его? Оскорбляет. Призывает к столь неправильному, чудовищному поступку, как убийство.
Программа эмоционального контроля высветила предупреждение, что злость превышает установленный уровень. Конечно он
Людям без вживленных компьютеров и правда очень тяжело. Неудивительно, что у них эмоции то и дело зашкаливают, толкая на иррациональные, безумные поступки. Наверное, поэтому Айрин так трудно порой его понять.
Но он то должен ее понимать. Тем более что ответ лежит на поверхности. Десятилетия страха и ненависти породили очень сильные и устойчивые ассоциативные нейросвязи как на рассудочном уровне, так и эмоциональном. И при любом упоминании киберов они запускаются автоматически. На перемену отношения к обладателям нейробуков уйдет много времени.
Плюс недавняя гибель Майкла. Да и Стефани выглядит плохо, порождая злость на тех, кто ее избил.
Как Айрин тогда сказала - в каждом из них живет ненависть. Понятная, объяснимая, и все равно неправильная. Джантор обязан это изменить. Для начала убрать объективные причины ненависти. Этот полицейский станет первым пробным шаром. Пожалуй, понадобится несколько программ для демонстрации и контроля эмоциональных состояний.
Закрыв глаза, Джантор принялся за работу.
* * *
Винсент очнулся в тускло освещенной комнатке с серыми бетонными стенами. Он лежал на старом матрасе, неподалеку на стуле сидел Джантор.
– Добрый день, - фиомсянин улыбнулся.
Улыбка казалась такой искренней и открытой, что на секунду Винсент в нее поверил. Но тут же вспомнил, как тот спокойно разглагольствовал, одновременно взламывая коды доступа к оружию.
Хрен ему, еще раз на эту удочку Винсент не попадется.
Он отправил через нейробук сигнал тревоги - безуспешно. Похоже, они глубоко под землей. Какая-то секретная база, которую полиция не нашла. Что ж, по крайней мере, он здесь. И теперь фиомсянин уже не застанет его врасплох. Руки и ноги свободны, шлема, так подведшего прошлый раз, нет. Сам Джантор по виду безоружен. Если уложить его и добраться до пистолетов, Винсент еще повоюет. И даже если погибнет - что ж, хаймены не боятся смерти. Надо лишь собрать воедино всю силу и ярость.
Последнее выходило плохо. Вся решимость, вся злость на проклятого фиомсянина словно утекала.
Джантор покачал головой.
– Если ты думаешь атаковать, то напрасно. Только себе сделаешь хуже.
На мгновение Винсент замер - враг будто читал его мысли. Тем меньше причин ждать. Он прыжком вскочил, ринулся на противника, занося кулак.
На втором шаге мускулы скрутила жуткая судорога, он рухнул прямо под ноги фиомсянину.
– Я ведь предупреждал, - Джантор поднялся, оттащил Винсента обратно на матрас. Судорога исчезла.
– Поверь, я не желаю тебе зла, но не допущу, чтобы ты причинил вред другим. Я взломал модуль внешнего контроля за твоим нейробуком и кое-что подкорректировал. Ты не сможешь без моего согласия активировать радиоканал, разозлиться, кого-то ударить. Не возьмешь в руки оружие. Хочешь проверить?
– он достал пистолет и бросил рядом с Винсентом.