Две грани нейробука
Шрифт:
За недолгое пребывание в Оклахоме Джантор видел разных - лживых, алчных, жестоких. Готовых без колебаний убить человека за пачку денег или наркотиков. Одержимых местью. Однако Майкл Глейзер был хорошим человеком.
Сегодня погибли многие, но его смерть казалась наиболее несправедливой. Дикой. А виноваты проклятые киберы. Злобные подонки, что и сейчас рыщут по городу в поисках новых жертв. А Джантор прячется тут, бессильный их остановить.
Он ударил в стену так, что посыпалась пыль.
– Ты чего?
– повернулся к нему Питер.
– Просто вспомнил Майкла.
– Отличный был мужик. Лучше бы я поехал вместо него. Чертовы ублюдки, - боксер сжал огромные кулаки.
– Они еще пожалеют. Киберы думают, что победили, что с нами покончено. Но пока мы живы - ничего не закончено, - с каждым словом огонь внутри Джантора разгорался все сильнее.
– Мы будем сражаться, и заставим их заплатить. За нашу боль, за всех убитых они расплатятся собственной кровью.
– Отомстим ублюдкам, - парни дружно вскинули автоматы. В их глазах горело то же пламя, что и в его душе.
– Когда атакуем?
– в голосе Найджела сквозило нетерпение.
Его вопрос несколько охладил ярость Джантора. Нападать пока рано. И чем спокойнее он становился, тем сильнее ощущал страх.
Но боялся не киберов, а самого себя. Джантор внезапно осознал ужасный смысл своих слов. Призывы к войне, мести. Крови и убийству.
И это не первый раз. Он ведь тогда чуть не придушил Катсона. А когда сражался, иногда радовался смерти очередного врага. Да, киберы сами атаковали, вынудив его защищать себя и других, и все же их гибель доставляла ему некое удовлетворение. И несколько минут назад он хотел, фактически призывал к новым убийствам.
Джантор потряс головой, пытаясь рассеять наваждение. Так неправильно. Пусть здесь смерть стала почти нормой, однако она остается дикостью, поддаваться которой нельзя. Да, необходимо бороться, но не заливать Оклахому кровью. Надо придумать другой способ.
Однако сперва разобраться в себе. В том, почему его захлестывает злоба и ярость.
Сел в углу, открывая на нейробуке последние записи. Вживленный компьютер фиксировал не только информацию внешних органов чувств, но также физиологические параметры и эмоции. Они интересовали Джантора в первую очередь.
Картина выходила пугающая. Негативные эмоции будто закольцовывались, функционируя в режиме самоподдержки. Более того, имелись положительные обратные связи, распаляя единожды вспыхнувшую злобу даже в отсутствие объективной внешней причины.
И, поскольку эмоциональный уровень мозга эволюционно сформировался намного раньше сознательного, он им практически не контролировался. Скорее наоборот, ярость влияла на разум, побуждала выискивать рациональные причины для ненависти. Что самое страшное - он их находил. Доводя человека до животного бешенства.
Так не пойдет. Джантор готов сражаться, если надо защитить Айрин, или кого-то еще. Но убивать в порыве ярости - чудовищно. Однако анализ нейросигнатур четко показывал - такое вполне возможно.
Злость надо контролировать. Но как управлять тем, что не подчиняется сознанию, и само на него воздействует?
Снова включить тайные нейропрограммы? В определенных ситуациях они полезны, и все же скрытое влияние по сути своей
С другой стороны - а почему оно должно быть скрытым? Нейропрограммы отслеживают уровни эмоций и активируются, если те превышают безопасный уровень. Процесс этот можно вывести на уровень сознания. Как только ярость превысит определенный порог, нейробук оповестит своего владельца. И тот сам решит, как лучше успокоиться - волевым самоконтролем или с помощью соответствующей программы.
Вполне приемлемый вариант. Половину следующего дня Джантор потратил на доработку программ. А вечером размышлял, как дальше сражаться.
Их маленькая группа наверняка не единственная, кто избежал гибели, но основные силы Сопротивления фактически разгромлены. Любая прямая атака на цитадели киберов заведомо обречена.
Как ни странно, самым перспективным казался старый план. Перехват контроля хотя бы над частью беспилотников поможет уравнять силы.
Автомобиль с антенной находился не в метро, а в старой автомастерской в восточной части города. Но киберы могут знать. От Норманн, Катсона, других пленных. Джантор решил рискнуть, тем более что у него остался главный козырь - нейробук. И автомобиль, на котором установлена антенна, с автопилотом, чтобы управлять им, вовсе не требуется залезать внутрь, даже приближаться, достаточно установить радиосвязь.
Камеры автомобиля не показали поблизости киберов, в бортовом компьютере чужих программ также не обнаружилось. Но не успела машина проехать и ста метров, как путь перекрыла полиция, в воздухе появились "Осы".
Джантор сразу отключился от управления.
– Они следят, уходим, - сказал он сопровождавшему его Питеру.
Тот факт, что враг знает о плане перехватить контроль над беспилотниками, огорчал куда больше, чем потеря машины. Киберы наверняка усилят программную защиту "Ястребов". Конечно, им недоступна нейрологика, и на их уровне развития криптографии сделать неуязвимую для взлома программу в принципе невозможно, однако усложнить и без того трудную задачу они вполне способны.
Надо начинать все заново, и собирать силы. Никто в Сопротивлении не знал всех, но пара-тройка контактов имелась у каждого.
Половина электронных адресов вообще не отвечала, скорее всего, их владельцы погибли. На двух встречах ждали киберы. Но Джантор, зная частоты их переговоров, управления роботами и автомобилями, сумел выявить засаду. На третьей наконец пришел успех.
Знакомый Найджела сообщил, что примерно две сотни человек скрываются в подвале разрушенного здания в районе Равенсвуд.
Правда, когда парень привел их на место, на перекрестке 63-й улицы и авеню Келли, Джантор увидел небольшую рощу, пустырь и чуть дальше помойку. О наличии тут зданий ничто не напоминало. Они прошли дальше, к бару, позади которого имелся спуск в канализацию.
Подвалов оказалось несколько. Как объяснил командующий тут Олаф Гринвуд, высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти, когда-то здесь был тренировочный центр Национальной гвардии. В ходе войны все строения наверху разрушили, место заросло, чему немало поспособствовали сами члены Сопротивления.