Двадцатые
Шрифт:
У многих моих неположительных героев какие-то мистические проблемы с фотографиями. Это единственное изображение Тер-Оганезова, что я нашел. Рисунок Л.Н. Радловой.
Он родился 10 октября 1890 года в городе Тифлисе в семье коллежского регистратора Тиграна Вартановича Тер-Оганезова. Коллежский регистратор (он же «елистратишка простой») это – напомню – четырнадцатый, самый низший чин знаменитой «Табели о рангах». Он даже прав на личное дворянство не давал, только на почетное гражданство.
Тот самый чин, о котором Александр «наше все» Пушкин предельно честно написал в «Станционном смотрителе»: «Сущий мученик четырнадцатого
В общем, папа у него был не самых больших чинов.
Мама нашего героя рано умерла, оставив Вартана и его старшую сестру Астгик сиротами. Но мальчик еще и в школу не пошел, как папа — коллежский регистратор женился вторично, и вскоре у нашего героя появились две сводные сестры, Елизавета и Маргарита или Зизи и Марго, как они всю жизнь подписывались в письмах.
В эти времена, конечно же, Вартан Тигранович еще никаким мелким бесом не был.
Он был обычным, скорее — даже хорошим мальчиком. Мальчиком, который в пику окружающему мелкому миру, мечтал о большом.
Но не о большом чине, а о большом – в смысле глобальном. Я бы даже сказал — эсхатологическом.
Он часто смотрел в небо. А небо на юге – это совершенно особенное небо. Там нет ни замордованного службой отца, ни мачехи, ни четверых детей в семье, живущих на копеечное жалование коллежского регистратора…
Там звезды.
Ни дождика, ни снега,
Ни пасмурного ветра
В полночный безоблачный час,
Распахивает небо
Сверкающие недра
Для зорких и радостных глаз,
Сокровища вселенной
Мерцают, словно дышат,
Звенит потихоньку зенит,
А есть такие люди –
Они прекрасно слышат,
Как звезда с звездою говорит:
– Здравствуй!
– Здравствуй!
– Сияешь?
– Сияю.
– Который час?
– Двенадцатый примерно…
Там на Земле в этот час
Лучше всего видно нас
– А как же дети?
– Дети? Спят, наверно...
Люди, слушающие как звезда со звездою говорит, действительно есть – и вы даже знаете, как они называются.
Еще будучи гимназистом, Тер-Оганезов увлекся астрономией. Причем увлекся всерьез – с десятилетнего возраста переписывался с председателем Русского астрономического общества, одним из самых знаменитых астрономов империи, Сергеем Павловичем фон Глазенапом.
Астроном Глазенап
И он был не один такой – к примеру, в феврале 1901 года ученик четвертого класса Пятой Киевской гимназии Андрей Борисяк, также переписывавшийся с Глазенапом, сообщил ему о своих наблюдениях новой звезды в созвездии Персея, достигшей в максимуме нулевой величины. Все подтвердилось и в марте на заседании РАО С. П. Глазенап доложил об открытии А. Борисяка, которое было сделано на несколько часов раньше других, в том числе иностранных, астрономов.
Вскоре гимназиста избрали действительным членом РАО, и он получил «высочайший» подарок — телескоп.
Гимназист
Тер-Оганезов ничего не открыл, но ему и без того очень повезло – судьба дала ему шанс воплотить мечту. Закончив гимназию, он не пошел работать, чтобы помогать семье, а поступил в университет. Конечно же, на физмат Петербургского университета, где после многолетней переписки наконец-то встретился с Сергеем Павловичем и принялся уже всерьез учиться астрономии (впоследствии, правда, перешел от Глазенапа к Александру Александровичу Иванову).
Учился хорошо, в 18-летнем возрасте стал членом Русского астрономического общества, а в 1913-14 годах опубликовал две статьи о двухзвездных орбитах в «Известиях Русского астрономического общества». Они назывались «Заметка об определении орбит двойных звезд» и «Об определении коэффициента ?, входящего в уравнение видимого эллипса двойной звезды».
К сожалению, эти две статьи так и остались его единственными научными работами.
А все почему? А потому, что жизнь человеческая – это постоянный выбор на возникающих перед тобой развилках, а некоторые из путей больно уж манят…
Вот на одной из таких развилок бывший хороший мальчик, ныне перспективный молодой астроном, выбрал путь, на котором было очень мало шансов сохраниться и хорошему мальчику, и перспективному ученому.
Вартан очень не вовремя закончил университет — в 1916 году, всего за несколько месяцев до Февральской революции. Шальной воздух свободы дурманил тогда и куда более крепких людей, чем мой герой.
Вообще, удивительно, насколько сильно рифмуются все смены общественного строя.
Я сам заканчивал университет в начале 90-х и прекрасно помню те гулкие коридоры и полупустые аудитории с преподавателями, растерянными, как детсадовцы, брошенные воспитательницей. И студентов с горящими глазами, торгующих кто повидлом, кто пресервами, кто воздухом. И недавних отличников, ленинских стипендиатов, бросавших университет за год, а то и за несколько месяцев до диплома. Кому нужны эти глупые бумажки? Там, за стенами, вековые устои рушатся, государство падает, там сейчас такие перспективы светят, что ум за разум заходит и глаза к переносице скашиваются. Какая сейчас может быть история западных и южных славян, кому сдались ваша физхимия, высокомолекулярные соединения и уравнения в частных производных?
Заканчивалось это почти всегда одинаково – через пару лет перебесившиеся несостоявшиеся долларовые миллионеры появлялись в деканате и, пряча глаза, заводили речь о восстановлении и просили дать возможность защитить диплом.
Впрочем, возвращались не все. Парочке действительно повезло. Примерно как Вартану Тер-Оганезову.
Вот как описывает происходящее в своих воспоминаниях великий русский астрофизик Всеволод Стратонов:
«Тер-Оганезов окончил физико-математический факультет в Петрограде и хорошо сдал экзамены. Его Иванов оставил при университете стипендиатом по кафедре астрономии. Но после этого он перестал заниматься, уклонился от представления какого-либо отчета о своих работах в качестве стипендиата, почему и был исключен из списка оставленных при университете. Осенью 1917 года он явился к Иванову с повинной, прося восстановить его в положении оставленного при университете. Иванов снисходительно пошел ему навстречу и обещал, если Тер-Оганезов представит какую-либо работу, восстановить его в положении университетского стипендиата. Никакой работы он не представил; но… вслед за тем произошел большевистский переворот, и Тер-Оганезов оказался во главе всех ученых учреждений России».