Двадцатые
Шрифт:
Все, что у нее осталось в жизни – это дети да ученики. Одним из маминых учеников, кстати, был самый близкий друг Ленина Глеб Максимилианович Кржижановский, сохранивший теплые отношения с учительницей до конца жизни.
Как вы, наверное, догадываетесь, детство у мальчиков было совершенно разным. Артемьев был дисциплинирован, трудолюбив и всегда исступленно учился. В девятилетнем возрасте папенька отдал его в лучшую гимназию города – Нижегородский дворянский институт императора Александра II. Школу наследник закончил блестяще, и в 1901 году поступил
Сканы документов взяты из книги О.А. Иванова «История Московской горной академии».
Где, собственно, и начал заниматься минералогией и кристаллографией под руководством уже знакомого нам профессора В. И. Вернадского.
Федоровский был не менее талантлив, но все детство не менее исступленно балбесничал – то делал себе гнездо на дубе из старого одеяла, то читал запоем, то выводил цыплят теплом своего тела, то увлекался пиротехникой.
Очень рано – что неудивительно – связался с революционерами, в 1904 году был принят в ряды партии большевиков, а через полгода — исключен из гимназии за антиправительственную деятельность.
Нимало этим не озаботясь, удрал в Москву и принял активнейшее участие в Первой русской революции. Вел пропагандистскую деятельность в войсках московского гарнизона, дрался на баррикадах во время Декабрьского вооруженного восстания, после его подавления бежал в Питер. Там был отправлен партией в Финляндию для подготовки восстания в крепости Свеаборг. В целях распропагандирования балтийских «братишек» издавал нелегальную газету «Вестник казармы» — и у юноши открылся настоящий талант публициста.
Николай Федоровский с книгой «Капитал» Карла Маркса. 1909 г.
А Артемьев в это время зубрил учебники, зарабатывал репутацию на факультете и всей душой ненавидел студента Ферсмана – своего главного соперника в борьбе за титул «лучшего студента курса».
Артемьев, конечно же, быстро стал активным участником «кружка любимых учеников профессора Вернадского».
Лидерство (и соперничество) Ферсмана и Артемьева отмечали все. Жена профессора Е. С. Федорова (научного руководителя Артемьева) вспоминала в мемуарах, как к ним домой в первый раз пришла группа студентов университета: «После их отъезда Евграф выделил Ферсмана и Артемьева, сказав: «Эти меня поймут, я уверен».
Д.Н. Артемьев — студент МГУ. 1901 г. С фотографиями Артемьева какая-то мистика. Их тупо нигде нет, хотя от других людей его круга остались десятки фото. Такое впечатление, что кто-то намеренно их отовсюду изъял. Так или иначе, это единственное сохранившееся фото, где мой герой изображен крупным планом.
А пока Артемьев поражал преподавателей своей целеустремленностью, трудолюбием и карьеризмом, Федоровский ходил по краю. Свеаборгское восстание было, как известно, подавлено с особой жестокостью – 38 активных участников были расстреляны, 720 человек ушли в тюрьму и на каторгу. Известный всем флотским экипажам «большевик товарищ Степан из газеты» спасся чудом. Его уже вели в участок, но по дороге у него «живот скрутило», и он упросил конвоира разрешить ему сходить в уличный туалет – убогое заведение, кое-как оббитое жестяными листами. Внутри арестант вылез из сапог – они были видны полицейскому с улицы и, тихонько отогнув ржавую жесть с другой стороны туалета, убежал босиком.
После
Артемьев тем временем в 1907 году закончил курс университета с наивысшими оценками и дипломом первой степени, и был оставлен для приготовления к профессорскому званию по кафедре минералогии и кристаллографии. Однако в этом же году перебрался из Москвы в Петербург, поступив на должность ассистента кафедры кристаллографии и минералогии в Горный Институт.
А в 1909 году всех удивил: женился на Елене Витовне Тихомировой — богатой вдове, много старше себя, у которой после первого брака осталось трое детей: дочь 14 лет и сыновья 12 и 8 лет.
Брак этот у всех вызывал в лучшем случае недоумение. Вот как вспоминала о реакции мужа на женитьбу ученика вышеупомянутая Л.В. Федорова: «Приходят со свадьбы с Купфером, оба смеются – это не жена, а мамаша! Купфер смешил нас: он суетился и поражался больше нас всех. Если это брак по расчету, то Дмитрия Николаевича мне было жаль».
Забегая вперед, скажу, что ничего путного из этого брака так и не вышло – через несколько лет жена Д.Н. Артемьева неожиданно для всех скончалась во Франции, и наследство было поделено на четыре части между мужем и детьми.
А Федоровскому тем временем, конечно же, спокойно не училось. Как вы помните, в 1911 году из-за известных «циркуляров Кассо» в МГУ случился страшный скандал, из-за которого университет покинуло множество преподавателей, в том числе и Вернадский с Аршиновым.
Все это дело по традиции сопровождалось студенческими волнениями, в которых наш герой, конечно же, принял самое активное участие. Как следствие – обвинение в участии в запрещенной партийной сходке и исключение из университета.
Проблема усугублялась еще и тем, что 1908 году Федоровский женился на дочери ссыльного поляка Марте Гуминской, и как раз во время отчисления у них родилась дочь.
Надо было обеспечивать семью, а без студенческого билета репетиторствовать, как раньше, было уже невозможно.
Вскоре с деньгами стало совсем плохо. Настолько плохо, что Федоровский пошел продавать свою гимназическую коллекцию минералов. Но поход в магазин имел довольно неожиданные последствия — владелец магазина, оценив качество собранной коллекции, предложил посетителю подработку — поехать на Урал, и собирать и скупать там камни для продаваемых в магазине учебных коллекций. Бывший студент не раздумывая согласился, но перед отъездом решил хотя бы немного изучить тему. Тогда-то, ежедневно изучая фонды минералогического музея МГУ, Федоровский познакомился с тамошним хранителем коллекций, недавним выпускником университета, молодым немцем по фамилии Ферсман.
Призрак
Я понимаю, что Ферсмана в этих заметках уже слишком много. Настолько много, что он напоминает знаменитый образ из поэмы Маяковского: «Коммунизма призрак по Европе рыскал, уходил и вновь маячил в отдаленьи…».
Я в курсе, что многие персоны, едва упомянутые, уже удостоились отдельного очерка, а Ферсман, упомянутый уже раз десять, до сих пор не представлен читателю. И это при том, что история его жизни – мечта любого биографа.
Но писать про Ферсмана отдельный очерк я не буду. Извините.