Два Ричарда
Шрифт:
– Наверное, вы очень устали, – Джеймс, не останавливаясь, обернулся ко мне и сверкнул своей, как мне казалось, фальшивой улыбкой.
– Нет, я себя прекрасно чувствую.
И это была правда. Я не спала в самолете, но чувствовала себя прекрасно. Откуда-то взялась энергия и желание действовать прямо сейчас. Люблю это состояние. Именно в такие моменты могу свернуть горы. И я это сделаю, здесь, в ЛА. Обязательно.
– Джеймс! – Мне пришлось прикрикнуть, чтобы он услышал меня за грохотом колес.
– Да? – Он остановился, развернулся ко мне и застыл, ожидая вопроса.
– Я
– Ох! Как узнал? Да запросто! Вы были самой красивой девушкой в зале ожидания. А мне сказали встретить и доставить самую красивую.
Джеймс улыбался, но казалось, что он сам свято верил в свою шутку.
– Вот, – он достал из кармана пиджака небольшое фото и протянул мне, – дали ваше фото, Эми. Так что у меня не было шанса сделать ошибку.
На этом фото мне было двадцать семь лет. Приятно, когда спустя пять лет твое лицо узнаваемо. Конечно, мне льстила шутка Джеймса о самой красивой и еще больше получала удовольствие от того, что я действительно считала себя красивой. «Научиться себя любить. Со всеми достоинствами и недостатками» – вот что я делала последние несколько лет.
Перед нами открылись стеклянные двери и – моя новая жизнь. Воздух! Этот свежий и теплый воздух моментально окутал меня атмосферой уюта. Да, здесь я буду чувствовать себя уютно и безопасно. Как многое можно понять, едва переступив порог аэропорта.
– Наша машина там! – Джеймс указал все еще скомканной в руке перчаткой на черный Mercedes. Мне нравилось, как встречает Лос-Анджелес. Это будет что-то грандиозное. Что-то, что трансформирует меня окончательно.
Пальмы, пальмы, пальмы. Мягкий теплый воздух и запах абрикосового джема. Так ты меня встретил, солнечный город ангелов. На несколько секунд я зажмурилась, сделала глубокий вдох и ловко запрыгнула в открытую Джеймсом заднюю дверь автомобиля.
– Долго нам ехать?
Джеймс надел черную фуражку, которая совсем не подходила под его пальто в черно-желтую клетку. Она слегка скрывала его глаза, но на заднем сидении я видела, как Джеймс пристально смотрит на меня, будто изучает и хочет узнать то, о чем знают далеко не все.
– Эми, так вы не знаете, где будете жить? – удивление в голосе было искренним, в отличие от его улыбки.
– Нет, – коротко отрезала я.
– И вы не видели фотографии жилья? – козырек фуражки полностью открыл его удивленные глаза.
– Нет.
– Что ж… Вот так поехать в неизвестность… Не каждый сможет, Эми! – Он снова опустил козырек на глаза, но продолжал бросать на меня свои пристальные взгляды в зеркало.
Мне хотелось как можно быстрее увидеть океан.
– Вы будете жить в чудном районе. Чудном! Одном из лучших районов Лос-Анджелеса! – Он говорил с удовольствием, будто о собственном доме, купленном в элитном районе города.
А ведь я даже не знала районов ЛА. Единственный район, о котором я знала – Беверли Хиллз.
– Это Венис. Он Вам понравится, – Джеймс подморгнул мне, как старому приятелю, и несколько раз пробарабанил пальцами по рулю.
Нет,
– Меган просила, чтобы к двенадцати я привез вас в офис. Вам хватит времени на отдых?
По моему молчанию Джеймс понял, что ни о какой Меган я не знаю.
– Хорошо, – он продолжил, будто и не ожидал моего ответа, – я заеду в половину двенадцатого и отвезу в офис.
За окном мелькали пальмы. Много пальм. Солнце поднималось все выше и выше, а я не прекращала мечтать об океане. Мне было спокойно на душе. Блаженство. Последний раз я чувствовала себя так в детстве. Тогда маленькая девочка Эми играла во дворе дома своей тети Молли. Канада. Сказочная Канада. Она мне запомнилась доброжелательной и шоколадной. Моя кудрявая кареглазая тетя Молли готовила шоколадные кексы каждый день. Это было мое любимое лакомство, и когда я чувствовала в доме запах свежеиспеченных кексов, мгновенно мчалась на кухню, брала в ладоши теплый мягкий кекс аккуратно, будто настоящее сокровище.
– А вы замужем, Эми?
Джеймсу хотелось продолжать разговор. Что ж, я не против.
– Нет, – отрезала я холодно, как и на предыдущий вопрос.
– Нет? – Снова удивленные глаза смотрели на меня в зеркало из-под приподнятого козырька.
– Я была замужем, – мысль о прошлом браке вызывала у меня смешанные эмоции. Мне было противно от одной лишь мысли, что я позволяла себя недооценивать три года. Долгих три года.
– Понимаю, – Джеймс сжал губы, сдвинул брови в знак понимания и покачал головой. – Ничего. Вы еще так молоды. Все будет.
Конечно, он ждал, что я поддержку разговор о возрасте, но я промолчала в ответ. До конца нашего пути молчала, а Джеймс больше не сказал ни слова. Кто знает, какова его личная история. Может, он погрузился в свои мысли или понял, что я не настроена на откровенный разговор с незнакомым человеком.
– Приехали, мэм! – Резво, как молодой парень, он подбежал и открыл дверь.
– Не нужно, спасибо, – я не протянула ему руку в ответ.
Вот он – океан! Такой тихий и спокойный утренний океан. Пока Джеймс возился с чемоданом, я смотрела на мелкие волны и подставляла лицо солнцу. Здесь было гораздо теплее, чем в Нью-Йорке сейчас. Люблю тепло. Люблю солнце и соленый вкус океана.
– Который? – Я обернулась к Джеймсу и пальцем поочередно указала на несколько домов. Каждый из них был хорош по-своему. Первый – небольшой домик с просторной верандой. Второй – панорамные окна и много цветов на подоконниках. Третий – огромный особняк, который в самый раз для семьи из пяти и больше человек.
– Этот, – Джеймс указал на дом, который мне понравился больше всего. Второй.
Я люблю, когда внутри много света. Люблю просыпаться под утренними лучами солнца, которые без разрешения падают на мое сонное лицо, тело, волосы. В моей нью-йоркской квартире именно так: много утреннего солнца и света. В этом доме я буду чувствовать себя комфортно. Да.