Два пути

Коншин Данила Владимирович

– Что там с Рё на самом деле происходит?
– он понизил голос.

– Ничего хорошего.
– я тоже стала шептать.
– Лежит, почти не ест, молчит, смотрит в потолок. Я пыталась с ней поговорить и как-то растормошить, но без толку, да и мама считает, что только мешаю.

– Погано.
– Томоя даже отложил палочки.
– Есть идеи, как ей помочь?

– Увы. А у тебя?

– Только одна - попросить помощи у Каппея.
– ответил он, помрачнев.
– Он Рё любит, и должен что-то сделать.

– А ты уверен,

что он сможет?
– засомневалась я.

– У него оптимизм пробивной, надеюсь, Рё именно это сейчас и нужно. Только если она лежит и на улицу не выйдет, то надо продумать, как его к ней затащить, чтобы твоя мама не выпнула.

– Это задачка.
– выпнуть не выпнет, но на четвёртый член уравнения сразу посмотрит искоса. Того и гляди будет присутствовать при беседе, и если этот Каппей начнёт признаваться в любви...

– Томоя, может, ты всё-таки сможешь как-нибудь прокрасться и сам поговорить с Рё?

– Что я ей скажу?
– тяжело вздохнул он.
– То же самое, что и тогда - извини, ты классная, но я люблю другую? Я даже не смогу сказать, что разлюбил её, потому что... не уверен, что и любил.

– Томоя, ты серьёзно?

– Понимаешь, Кё... ко мне подошла красивая девушка и предложила встречаться, а я решил не упускать случай. И как бы Рё не была хороша, не думаю, что чувствовал к ней то... ну, что я чувствую к тебе.

– Даже когда она тебя обнимала и целовала только так?
– улыбнулась я.

– Ну вот здесь были сомнения, да.
– он хитро сверкнул глазами. Паршивец, так бы и стукнуть, да пообещала держать руки при себе.

– Ничего, Томоя, немного подожди, и будет тебе всё то же самое, только круче.

– Да, насчёт этого: мы в воскресенье куда-нибудь пойдём?

– Пока не знаю.
– если Рё так и будет лежать, то вполне возможно, что никуда.
– Там разберёмся.

– Хорошо.
– он принялся доедать, а я с улыбкой следить. Ну хоть и вчера поел, и сегодня, а ужин...

– Томоя, а ты где теперь будешь жить?

– Скорее всего, у Сунохары. Домой я возвращаться не хочу, а больше и некуда.

– Да уж, мама совсем против тебя настроена.
– вздохнула я.
– Прости... так ведь хотела с тобой пожить по-настоящему...

– Немного потерпим и будем.
– мудро сказал он.
– Тебе ещё надоест.

– Ну да, если просыпаться с твоими разбросанными носками на лице, то надоест.

– Можно подумать, мне с твоими трусами на животе будет приятно.

– С чего это я буду свои трусы тебе на живот кидать, а?

– Так в порыве страсти ты их даже на лампу закинешь, а доставать мне.

– Как мужчине, правильно. И ты всерьёз думаешь, что вызовешь во мне порыв страсти?

– Ну да, ты ж такая холодная и недоступная, что хоть три часа бейся, всё равно даже не улыбнёшься.

– Ах ты...

Я вновь проводила Томою до места работы, и приехавший за ним человек посмотрел на

меня с большим удивлением. Ну да, с ним же Рё всё время ходила, а теперь я второй день подряд. Наверное, и не стоит - вдруг ещё как-нибудь придерётся к Томое и с работы выгонит из-за меня, тогда вообще не пойми что делать.

Всё же улыбалась, когда махала вслед фургону, а затем грустно посмотрела в сторону ближайшей автобусной остановки. Так не хочется ехать домой, ибо нутром чую - вряд ли что-то изменилось. И не изменится до завтра точно - Томоя пообещал поговорить с Каппеем после работы, сегодня они уже точно не успеют.

Блин, Томои сегодня не будет рядом. Я уже так привыкла, что по вечерам он тут, сидит и читает на кровати Рё, а сейчас... Может, мы поспешили? Пусть Томоя как-нибудь грубо повёл себя с Рё, сморкался и плевался, заставил бы её себя разлюбить, а там месяц-два мы бы тайно повстречались, а затем явно. И Рё бы так не страдала, и нам хорошо.

Умная мысль всегда приходит после дела, да.

Дома так ничего и не изменилось - Рё всё так же недвижимо лежала.

– Мам, с ней точно всё в порядке?
– спросила я, когда попытки дозваться до сестры не сработали.

– Завтра врач придёт, скажет точно.
– встревоженно ответила она.
– И Кё... я из комнаты все острые предметы и прочее убрала, но ты прислушивайся и заглядывай к ней почаще, вдруг что.

– Мам, ты что, серьёзно?
– ужаснулась я.

– Я не знаю, чего от неё ждать.
– мама выглядела устало, так, словно постарела на несколько лет.
– И лучше приму меры, чтобы не допустить худшего, чем махнуть рукой и...
– она не договорила, направишись к Рё проверять, как дела. Я же быстро нашла Ботана.

– Ботан, слушай.
– зашептала я кабанчику.
– Я знаю, ты не любишь Рё, но ей сейчас очень плохо. Можешь посидеть в её комнате и присмотреть, чтобы всё было хорошо? Я тебе потом две таких вот краюхи хлеба куплю.

Ботан согласно хрюкнул, и мы поспешили наверх. Мама вышла из комнаты Рё, её лицо не изменилось - как и состояние сестры, видимо, так что я скользнула внутрь.

Рё лежала под одеялом и почти не шевелилась. На меня она даже не взглянула, и при виде мертвенно бледной сестры я едва не рухнула сама, настолько мне стало за неё страшно.

– Рё.
– я уцепилась за кровать.
– Рё, ну пожалуйста, приди в себя, поговори со мной, встань, улыбнись. Ну хочешь, вкуснятины тебе наготовлю, или всё что угодно подарю, или... или... только очнись, пожалуйста.
– Я уже чуть не рыдала, и даже Ботан встревожено захрюкал. Рё немного дрогнула, и посмотрела на меня, а затем что-то прошептала.

– А?
– я нагнулась к ней.

– Где Томоя-кун?
– чуть громче спросила она.

– Он...
– соврать? Не соврать?
– Ему нельзя сюда, Рё, но он тоже ждёт, когда ты поправишься, и очень за тебя переживает.