Два пути

Коншин Данила Владимирович

– Нет, дождя же не обещали.

– Знаю, но мне небо не нравится.
– Юсуке ненадолго глянул в окно.
– С такими облаками часто жди ливня.

Я засомневался, но высказываться не стал. Может, Юсуке и прав, он по этим улицам дольше меня ходит. Да и попаду под дождь - беда небольшая, до Фуджибаяши как-нибудь доберусь, а там и намекать на то, чтобы согрели и высушили, не надо. В голову полезли такие мысли, что я заулыбался и едва не пропустил момент, когда машина остановилась.

– Вылезаем.
– коротко бросил Юсуке. Я выскочил

наружу, и направился к фургону переодеваться. Обычно Юсуке за это время успевал разложить стремянку и инструменты, а то и залезть наверх, однако сейчас он лишь стоял, задрав голову и рассматривая фонарь.

– Хм.
– наконец сказал он.
– Оказаки, погляди, ты видишь там хоть какие-то трещины?

– Нет.
– я попытался всмотреться.
– Разве что мелкие, но их не видно.

– Вот именно. А нас сюда вызвали заменить разбитый камнем фонарь. Никуда не уходи, сейчас уточню.
– он направился к радиотелефону в машине. Я ещё раз посмотрел на фонарь - никаким камнем тут и не пахло - и стал ждать, что там скажут Юсуке.

– В общем, Оказаки, там напутали немного.
– наконец он закончил разговаривать.
– Фонарь совсем на другой улице и его как раз Ямато с твоим Сунохарой уже чинят. Похоже, на сегодня опять работы нет.

– И зачем переодевался.
– оглядел я себя.

– Можешь посидеть тут поучить, если домой не хочешь.
– предложил Юсуке.

– Да нет, пожалуй, всё же пойду.
– решил я. Заниматься никто не мешает - не считая того, что Рё понравилось ложиться мне на колени, после чего начинаю думать совсем не о том напряжении.

– Ну как хочешь. До завтра, Оказаки.
– он передал мне мою сумку, захлопнул дверь и поехал, а я медленно направился в сторону дома.

Кё Фуджибаяши

– Нет, Рё, давай всё-таки поговорим.

Я зашла в комнату сестры и с этими словами закрыла дверь. Сидевшая за уроками Рё сначала оглянулась, а затем встала и повернулась ко мне.

– И о чём мы будем говорить?

– О всей этой ситуации. Сестрёнка, у нас тут любовный треугольник, как ни крути, и с этим надо что-то делать.

– Любовный треугольник исключительно из-за тебя.
– равнодушно сказала Рё.
– Отстань от Томои-куна, и всем сразу станет лучше.

– Мне не станет. Я люблю его.

– Ты его не любишь!
– резко заявила Рё.
– Ты его недели две назад по рёбрам ударила только потому, что он тебя обозвал! Разве это любовь?

Ну да, тогда просто мозги на секунду отключились, когда услышала, что он меня с гориллой сравнивает.

– Это уже забыто.
– замахала я руками.
– И больше я его не бью.

– Ты сейчас говоришь так, а потом на глаза ему давишь.
– не унималась Рё.
– Ты его не любишь, Кё, ты лишь нагадить мне хочешь. Прекрати уже и не мешай.

– Нагадить?
– у меня едва голос не пропал от возмущения.
–

И с чего это я собираюсь тебе нагадить, а?

– Ну как же. Младшая сестра, которая всегда во всём была хуже и тем самым поддерживала твою заносчивость, внезапно гораздо раньше нашла парня. Как тут не нагадить?

На крыше раздался небольшой хлопок, затем ещё и ещё, а затем дождь забарабанил, постепенно скрывая солнце и погружая комнату во тьму.

– Рё.
– наконец ответила я.
– Что за чушь ты несёшь? Я никогда не поддерживала свою заносчивость тобой. И какая разница, кто первой нашёл парня?

– Огромная.
– ответила Рё.
– К тому же я не просто нашла, а забрала его у тебя. Неудивительно, что ты теперь злишься.

– Ты его у меня не забирала.
– мои руки стали сжиматься в кулаки.
– Он не был моим парнем. И если бы не я, то и твоим бы не стал.

– Может, и стал.
– самоуверенно заявила Рё.
– В конце концов, я как хозяйка дома лучше тебя.

– С твоей-то готовкой?

– Я уже умею готовить. Для Томои-куна смогу сделать что угодно и измениться как угодно. А ты, Кё, только и сможешь, что обещать не бить его, забывая когда захочется. И после этого ещё надеешься, что Томоя-кун выберет тебя?

Дождь зашумел сильнее, и в комнате стало ещё темнее.

– Если он выбрал тебя, Рё, то давно бы это сказал. А он молчит, значит, не так уж ты ему и дорога.

– Это пройдёт. Ещё немного заботы и любви - и уже никуда не денется.

– Ты что, думаешь, что он полюбит тебя, если хвостиком будешь за ним таскаться?

– Я хотя бы за ним таскаюсь с лаской и добротой. А ты что думаешь, сделаешь что-нибудь пошлое и всё, он твоя боксёрская груша навеки?

– Я не собираюсь его бить!

– Ну да, уже устала. Отдохнёшь и опять приступишь.

– По крайней мере я не разыгрываю из себя тихую и невинную девочку, хотя на самом деле...

– Что на самом деле? Ну да, я интересуюсь сексом, как же так можно, да?

– Если я интересуюсь, то и не скрываю это!

– А Томое-куну не нужна профессиональная развратница, ему как раз тихую и невинную подавай, которая постепенно перед ним раскроется!

– То есть ты строишь из себя тихую снаружи, на деле совсем не такая, и надеешься, что Томоя этого лицемерия не просечёт?!

– Ой, кто бы говорил, собака на сене. Целый год круги нарезала, а как стал не твоим, так мигом засуетилась и побежала отбивать!

Я дала ей пощёчину, и дождь застучал пулемётом. В комнате наступила тишина.

– Рё, нам нужно успокоиться и...

Она дала пощёчину мне, и щека взорвалась болью.

– Успокоиться?
– тихо сказала она.
– Успокоиться, улыбнуться и позволить сестре забрать моё счастье? И не надейся, Кё. Томоя-кун мой, и только мой. Ищи себе другую жертву для издевательств, а Томое-куну нужны любовь, обожание и забота, которые ты никогда не сможешь ему дать. Так что убирайся с нашего пути.