Два корабля
Шрифт:
Митька, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и он не выдержит, с криком выскочил через специальную дверь во двор. С разбегу нырнув в сугроб, он в блаженстве замер, распаренной кожей чувствуя, как остывая, тело плавит снег. Перевернувшись на спину и полежав пару секунд, он вскочил и с криком побежал назад.
— Ну, батя, держись! Теперь моя очередь! — закрыв за собой дверь парилки, схватил ведро с горячей водой и вылил на себя. Отдышавшись от резкой смены температур, схватил в каждую руку по венику и начал не сильно, но планомерно, прохаживаться ими по спине отца, постепенно усиливая удары. Через
— Что-то ты сынок, мало парку поддал…
Дмитрий в ответ выплеснул весь ковш на камни. Волна перегретого пара, рванувшись к потолку, почти сразу, душистой и очень горячей волной, обрушилась вниз к полоку. По коже прокатилась жаркая волна. Парень охнув, присел к полу, натягивая войлочную шапочку поглубже на уши.
— Вот… Теперь в самый раз… Что присел? Продолжай…
Напарившись от души, Дмитрий сидел на лавке в зимней веранде и пил квас. Глядя сквозь забранное металлом окно на заснеженное поле, он лениво перебирал в голове свои дальнейшие планы. Внезапно в сенях послышался грохот, а через минуту на веранду ввалился Игорь Стрельников… Для друзей просто Гор.
— С легким паром! — бесцеремонно зачерпнув себе кружку кваса из бочонка, он устало упал на диван.
— Спасибо. В бане сегодня уже был? А то смотри, батя там на восьмой заход пошёл.
— А ты на каком вышел?
— Выполз… На седьмом… — с нарочитым безразличием ответил Митька и знатно приложился к ледяному квасу. Именно этот момент выбрал старший Бероев, чтобы присоединиться к компании.
— О, кажется, сегодня в селе спать никто не будет… — усаживаясь в кресло, напророчил отец Митьки.
— Это почему?
— А потому, дорогие мои, что когда вы вдвоём, то это бомба с включенным часовым механизмом, и до взрыва не больше пары минут… — смеясь, ответил предок.
— Бать, кроме танцев в клубе, больше никаких планов, — вернул улыбку Дмитрий. — Даю слово.
— Олег Борисович, право слово, ну что вы на нас наговариваете…
— Наговариваю?.. А кто в прошлом месяце, волков в село пригнал?
— А что ещё было делать, если они в ловчую яму не все попали? Пришлось в деревню гнать, — попытался оправдаться Гор, после чего Олег Борисович укоризненно посмотрел на двух девятнадцатилетних парней.
— Это понятно… Меня другое беспокоит… Медведь и тот сторонится таких стай. Можете, объясните старому охотнику, чем вы их так напугали, что они от вас ломанулись, как чёрт от ладана?
— Это к Диму, он у нас по технике…
— Да, ничего такого… Кроме пыли.
— Какой ещё пыли?
— Эндэ… — нехотя ответил Дмитрий и тайком показал кулак Игорю.
— Что-о?!! — вскинулся старший Бероев, от чего на лице сына промелькнул испуг. Отец в гневе страшен. Лицо, и так без излишней мягкости, мгновенно окрасилось светло-красным оттенком от прилившей крови. Глаза перестают смотреть на мир с уверенностью сильного, но доброго человека, превращаясь в налитые свинцом черные провалы, очерченные порозовевшими белками. Это глаза зверя, по ошибке принятого за столь слабое и безобидное
Отец Димки медленно поднимался с кресла, при этом продолжая неуловимо меняться. Плечи чуть подаются вперёд, а кисти рук начинают плавные движения, как будто в поисках того, за что можно ухватиться. Но это впечатление ошибочно. Они ждут приказа уничтожить цель, которая еще не обозначена, но уже намечена и требует применения этих смертоносных клещей. Движения эти — это готовность мгновенно схватить нужный инструмент, и применить с возведенной в абсолют точностью. Отец показывал как-то Диму, как правильно бросать гвозди. Брошенные с десяти шагов куски металла входили в дюймовую доску насквозь, точно ложась в круг. Дмитрий потом не поленился и проверил — как по циркулю забивали.
Правда, эти руки никогда не действуют самостоятельно — без направляющего руководства разума. Поэтому, всегда точно знают: что вот тут можно и без оружия, а вот здесь нужен нож, а вон там не хватит и автомата. Их действия определяет только разум. И он им говорит, что здесь и сейчас достаточно одной лишь силы рук. Силы, способной без всяких театральных рывков с неотвратимостью пресса сжать в кулаке подкову. И не просто так сломать, а в течение трёх минут постепенно сгибая, без рывков и хитростей…
— Бать, это был генератор дыма, насыщенного железом, и который использовался совместно с портативным электромагнитным генератором направленного действия… — затараторил Дмитрий, на всякий случай, меняя положение тела и готовясь прыгнуть из кресла в широкое окно. Чёрт с ним со стеклом, поменять полчаса делов. И металлическая сетка не помеха. А вот кости, если что, три дня срастаться будут.
Но, слава богу, всё обошлось, и отец мгновенно успокоился. А уже через пару секунд начал и просто откровенно ржать.
— И вы этим смогли напугать волков?
— Ну, на самом деле, они ведь, и правда, бояться эндешек. Вот мне и подумалось, что их вполне может напугать что-то очень похожее…
— Да уж… — задумчиво протянул Бероев. — Вот уже не думал, что всё так просто. Испугался, что вы, и правда, с эндешками связались…
— Зачем? Ты ведь сам учил, что простое решение, как правило, самое верно.
— А как вы поняли, каким образом волки отличают эндэ от пыли?
— Мы одного поймали и поэкспериментировали, — вклинился в разговор Игорь.
— С волками понятно… — задумчиво протянул Бероев. — А теперь давайте, колитесь — что на этот раз удумали?
— Бать, я же уже сказал — в клуб идём. На танцы…
— Ага, помню, было что-то такое… Ладно, идите, только до утра не шарьтесь, — и, подумав, добавил. — И клуб не взорвите…
Справа опять еле слышно скрипнул наст. Дмитрий присел на корточки и вскинул ружье, напряженно вглядываясь в просветы между деревьев. Опять еле слышно скрипнул снег, но звук сдвинулся еще правее. Теперь медведь отойдет, и издалека обойдет по кругу. Главное — это предугадать, откуда он зайдет. Рано или поздно снег окажется достаточно прочным, чтобы не выдать таежного хозяина.