Два корабля
Шрифт:
Там, на поляне, рассказывая Игорю о возможностях армейского КПП, он не стал упоминать, что история о «солдате неудачнике» — это история о нём самом. Это его, тогда ещё совсем зеленого солдата саперного отделения, подорвавшегося при деактивации противотанковой мины и разорванного на части, упаковали в этот самый КПП. Через два года, он пришел в себя, полностью здоровым. Вот только с памятью действительно что-то случилось. Олег вдруг обнаружил, что теперь прекрасно знает не только устройство мин и способы их установки, но и отрывочно помнит совсем
Сначала это его сильно напугало. Но потом, со временем, всё само собой улеглось. В условиях боевых действий, как-то не было времени рефлексировать. Постоянные бои за Норвежский Производственный Комплекс не оставляли место для личных переживаний. После семи лет сражений между европейцами и россами, Бероев вернулся в родное село, в глухой Сибирской тайге и вообще перестал обращать внимание на эту странность.
Чуть скрипнув дверью, в палату вошла Лариса Васильевна Старицкая, «рулившая» всем управленческим комплексом посёлка.
— Как он?
— Уже хорошо… Через год выйдет из ящика здоровым как медведь… — улыбнувшись, ответил Олег. Женщина, посмотрев на дисплей с мониторингом процесса выздоровления, кивнула и присев на стоящий возле кокона стульчик, спросила:
— Его матери сообщишь?
— Если вспомнит, что у неё есть сын и позвонит, то скажу. А сам звонить не стану.
— Почему?
— Последний раз она интересовалась Димой два года назад. И выходит, что не очень-то её беспокоит его судьба…
— Не понимаю… Он же ее сын. Как так можно?
— Не переживай, люди разные бывают и такие тоже. К тому же в Москве слишком бурная жизнь, чтобы отвлекаться на детей.
— Ты на неё злишься? — внимательно глядя в глаза Бероева, спросила Лариса.
— Нет… — печально вздохнул Олег. — Понимаешь, Лара… Мне не за что на нее злится. Когда мы поженились, я только-только вернулся на гражданку после Норвежского конфликта. Герой, медалей десяток, на карточке денег куча. Вот и приглянулся столичной красотке. Да только вся любовь осталась там, в Москве. Здесь ей было скучно и душно. Развернутся негде… Сама же знаешь, как ко мне на селе народ относится…
— Нормально, относится… уважает…
— Вот-вот, поэтому и Ольгу все за версту обходили. Знали, что если вдруг чего подумаю… то вмиг голову откручу. В Москве, помнится, чуть ли не на всех балах да приемах приходилось осаживать разных, — грустно улыбнулся Олег. — А тут для нее, с таким уважением, как в тюрьму попасть. Ей же было нужно внимание…
— А то-то, ты её чуть ли не на руках носил…
— Носил, да только ей видно этого было мало, вот и уехала.
— Все равно, я ее не понимаю.
— А и не надо… Пойдем лучше чаю попьем, нечего тут сычами сидеть. А мониторинг состояния сына, я уже давно на свой коммуникатор перенаправил.
— Как так? Никто же не знает, как вообще с этими комплексами можно напрямую работать?
— Ну, я например, знаю… Просто объяснить
— Олег, а сколько у тебя ещё таких секретов? Вон и КПП у тебя армейский имеется, и на медведя ты только с одним ножом ходишь?
— Ходил, Лара, ходил… Ты ведь знаешь, как Димка появился, я такой ерундой страдать сразу перестал… — Олег тяжело поднялся из кресла, в котором сидел возле сына.
— А год назад? Это что, по-твоему, было? — взрослая женщина удивленно захлопала ресницами, словно меленькая девочка.
— Так я же не на медведя, а за грибами пошёл. Потому и взял с собой только нож. Неудобно же с ружьем за грибами — засмеют, — смутился Бероев. — Откуда я мог знать, что этот «дурилка плюшевый» зачем-то к поселку притопает?
— Ага… а почему тогда никто в тайгу без ружья не ходит?
— А чёрт его знает… Медведя наверно боятся… — улыбнулся Олег, открывая Ларисе дверь и пропуская её вперед.
— А ты, значит, не боишься?
— И что его бояться? Палку в глаз и тащи шкурку домой, — поделился охотничьей премудростью Бероев.
— Вот так вот просто? Ни за что не поверю…
— Не, ещё надо от когтей увернуться, — состроив дебильно-задумчивое лицо, ответил Олег. — И это… палку найти. Без острой палки ну никак не получится… Хотя… Можно, конечно, и задушить… Или шею сломать, — продолжил дурачиться Олег.
Лариса, наконец, не выдержала и звонко рассмеялась.
— Ага, особенно шею сломать, Олег ты издеваешься? Он же в пасти бревно в полтонны поднимает. И может рывком головы оборвать стальной трос в два сантиметра, которым капканы крепят. Ты хоть примерно представляешь, какая для этого силища нужна?
— Угу, угловое усилие в три тонны. Повернуть башку на 93 градуса вбок и пять градусов вверх. Лучше рывком… Но можно и медленно. Только тут навык нужен, и тренировка…
— И на ком же ты тренировался? — как бы между прочим спросила Лариса.
Олег на мгновенье нахмурился, вспоминая, как вернувшись в свой взвод после лечения, пошёл с напарником минировать мост. Операция прошла как по маслу и инженерный объект (мост) они подорвали… Ага, вместе с пятой частью вражеской колонны. Вот только, когда они уже решили, что удалось уйти без последствий, на них, как черти, выскочили три английских десантника в тяжелых боевых скафандрах. А это явная смерть, потому как сапер в легком скафандре таким ребятам не противник.
В следующую секунду его напарник рухнул, прошитый сразу двумя очередями, а у самого Олега, успевшего рвануть навстречу десантникам, выстрелом повредило интерфейс шлема. И его легкий скафандр, потеряв управление, отрубился. Вот тогда-то и случилось с ним в первый раз непонятное и необъяснимое… Прямо перед глазами, без всякой помощи электроники, вспыхнула надпись:
Индивидуальный Тактический Комплекс ТК-3А. Тридцать седьмая цепь производства.