Душница

Аренев Владимир

Сашка расстегнул «молнию» и достал мяч. Снова вздрогнул, когда коснулся его поверхности.

И ещё раз — услышав голоса этажом ниже.

Хриплый:

— …безумие какое-то.

Нарочито спокойный, рассеянный:

— Мне только что звонил Григорьев с двести пятого. И Храпко: у них на сто девяностом то же. Как будто эпидемия, цепная реакция.

— Бр-р-ред! Боже, какой бред! Ты связывался с патриархом?

Собеседник хриплого затянулся папиросой, выдохнул.

— Велели стравливать пар. Точней — выпускать.

— Что-о-о?!

Они вообще понимают?.. И кто это «велели»?

— Успокойся, решение согласовано на высшем уровне. Времени нет, надо всё делать оперативно. Я уже велел поднять списки. Тех, кого не посещали больше года, — в первую очередь. — Ещё одна затяжка. — Уже должны были объявить, что поступил звонок, якобы кто-то из застенных радикалов пронёс бомбу. Эвакуация, полная блокировка. К вечеру управимся.

— А если они не уймутся? Ты помнишь, как в семьдесят втором?..

— Выпустим столько, сколько потребуется. Всё, точка.

— Но мы же… это ведь хуже убийства, Вадим! Ты же верующий человек, должен понимать…

— Что я должен понимать? «Лишаем их шанса на искупление грехов»? «Ввергаем в пучину огненную»? А может, наоборот? В любом случае сейчас это не имеет никакого смысла. Диспуты потом, сначала — дело. «Мёртвые к мёртвым, живые — живым». Классиков надо читать, Андрюша, классиков.

Они ушли, точно ушли, но Сашка ещё какое-то время так и сидел: упершись одним коленом в ледяной пол балкона, сжимая в руках пульсирующий мяч. Из оцепенения его вывел звонок мобильного.

— Да? — Он прижал мобильный плечом к уху и начал отрывать полоски скотча. — Да, я слушаю, говорите.

— Турухтун?

— Курдин?!

— Ты чего не отвечал? Слушай, я только сообразил… Ты сейчас вообще где?!

— Какая разница? И лучше давай потом…

— Только трубку не бросай, слышишь! Обещаешь? Это важно!

Сашка оторвал последнюю ленту, разломил мяч и вынул оттуда дедов шар. Тот рванулся кверху, струной натянул цепочку.

— Алло! Чего молчишь?

— Обещаю, — сказал Сашка. — Только быстро давай, мне некогда.

Он встал и отошёл подальше от дверей, чтобы случайно не заметили. Давно надо было, дурень.

— Мне мать сказала, что Настя уезжает. Я звонил попрощаться — а её нет дома. Вроде как с тобой и с Лебединским ушла в душницу. Тут я и сообразил. Если бы с тобой одним — ладно. Но с Лебединским!..

— Ну и что ты там сообразил?

— Зачем тебе деньги, — тихо ответил Курдин. — И зачем она помогла тебе пройти в душницу.

— Ну и зачем? — так же тихо спросил Сашка.

— Это ветер, да? Ты уже наверху? Не бойся, Турухтун, я не выдам. Я тебе завидую, Турухтун: я бы так не смог.

— Ты говорил — у тебя что-то важное. Если нет… у меня мало времени, честно. Лучше созвонимся…

— Не отпускай его!

— То есть?

— Я ведь тоже думал о таком. Ну, чисто теоретически. И как

быть с душеловами — тоже; и, конечно, вариант с душницей рассматривал. Не получится, Турухтун.

— Представь себе, я уже здесь, — зло сказал Сашка. — Стою на балконе и трачу на тебя время. Понял?!

— А дальше что? Отпустишь шар — лети в небо? Душеловы далеко внизу, всё такое… Ага, сейчас! Она вся — один сплошной душелов, понимаешь? Почему, по-твоему, у неё этот балкон спиральный? Да потому что в сам балкон душеловы и вживлены, в узоры эти уродские.

Внизу вдруг хлопнула дверь, кто-то спросил:

— Где? Где?

— Должен быть где-то здесь, его видели…

Сашка замер.

— …понимаешь, Турухтун, это бессмысленно. Его притянет к верхнему какому-нибудь витку — и всё. Потом когда-то снимут — если заметят. Сваливай оттуда. Вместе придумаем вариант получше. Времени у нас полно, спешить некуда…

— Ты же мог просто вывезти своего куда-нибудь далеко за город, — прошептал Сашка. — Если бы хотел.

Курдин запнулся.

— Да, но…

— Ладно, — сказал Сашка, — спасибо за помощь.

И вырубил мобилу.

Внизу на повышенных тонах спорили, искать его или заняться более важными делами.

— Подожди-ка, — велел один. — Тихо.

— Что?..

— Просто помолчи. — Сашка узнал голос плешивого — того, кто тогда прислушивался к чему-то в коридоре.

Дедов шар вдруг резко потянул Сашку за руку, заставляя встать в полный рост. Дёрнул ещё раз, словно звал за собой.

Сашка задрал голову и увидел двумя этажами выше переплетение строительных лесов. Красно-белая полосатая плёнка оторвалась с одного края и развевалась на ветру. Помост нависал над балконом. Как трамплин.

— Вот, слышишь. Ну-ка пойдём-ка… Ну-ка…

Он побежал. Шар тянул вперёд, мелькал перед лицом, пел.

На очередном витке Сашка со всего маху врезался в хлипкий сетчатый заборчик с табличкой «Строительные рабо… Просим проще… …бства». Стая жирных голубей недовольно вспорхнула с лесов и полетела вниз, их тени метнулись по стене, словно чудовища из детских кошмаров.

— Смотри!

— Что это? Мяч?.. и сумка!..

Зажав в зубах цепочку, Сашка подтянулся, перебросил ногу через заборчик.

Шар вдруг рванул кверху.

Во рту остался солоноватый привкус, Сашка приложил ладонь к рассечённой губе и запрокинул голову.

Шар летел в небо. Какое-то мгновение он плясал в воздушных потоках, словно медуза, наконец-то вырвавшаяся на волю, а потом резко метнулся вбок и намертво пристал к лепному узору на балконе этажом выше.

— Эй, молодой человек! Что вы там забыли? Немедленно слазьте.

Сашка так и сделал. И побежал к лестнице, ведущей на леса.

Вся конструкция казалась прочной: металлические трубки, толстенные доски. Но едва он забрался на пролёт выше — почувствовал, как ходит под ногами настил, услышал вкрадчивый скрежет.